начало на 1 стр.

Оказывается, не в этом дело. Просто когда речь идёт о стране и регионе, продукт этот уникальный – гостеприимство – не может быть создан одной фирмой или одной гостиницей. Он создаётся всеми, начиная от губернатора, мэра и заканчивая самым скромным человеком на этой территории. Можно что угодно построить, что угодно развить, но конкурентоспособным регион или страна на мировом туристском рынке будет по-настоящему, лишь когда все живущие на этой территории поймут, что полноправным хозяином на их земле, как они привыкли думать, являются не они сами, не глава района, не губернатор и не директор гостиницы, а – турист! И если они хотят развивать туризм, должны понимать, что настоящими хозяевами своей земли они станут тогда, когда станут относиться к туристу как к хозяину.
– Сильно сказано.
– Это, конечно, не значит, что турист не должен соблюдать законы, просто нужна гармонизация идей. Мировой рынок сейчас работает на основе принципов устойчивого развития туризма. Но этот процесс должен происходить в гармонии с природой, в гармонии с местным населением. Туризм нельзя развивать, если в этом процессе заложены основы конфликта с местными жителями. А у нас разве кто-нибудь об этом всерьёз думает? Приходит ли к мысли о том, что надо собрать людей, посоветоваться и определить необходимый баланс интересов? Увы…
– Вы не первый год возглавляете Российский союз туриндустрии. Сменились целые эпохи…
– Наш союз существует уже 16 лет. Создавался он на волне развития частного туристского бизнеса. До этого были у нас в стране три туристских кита: «Интурист», «Спутник», который отвечал за молодёжь, и Центральный совет по туризму, курировавший профсоюзный туризм. А когда начал создаваться российский рынок туризма, возникла необходимость объединения в первую очередь частных предпринимателей. Цель была обозначена как «создание в России современного конкурентоспособного на мировой арене туристского рынка». Удалось ли нам добиться этого за 16 лет? Нет, не удалось, я считаю. Или, скажем так, удалось не в полной мере. Добиться успеха без очень активного взаимодействия между бизнесом и властью практически невозможно. Есть общепринятые в мире рецепты, уже опробованные, без которых не стоит даже претендовать на какие-то сильные позиции.
– Всё так мрачно?
– Из светлых сторон могу отметить нашу защиту интересов туристской индустрии, в том числе прав собственно туристов. Здесь наша организация прошла славный путь, в её прошлом чего только нет: шесть лет мы сдерживали введение НДС на турпутёвки, решали десятки других вопросов.
Возьмём, скажем, последние полтора-два года. В прошлом году благодаря нашему активному участию было установлено разрешение на 72-часовое безвизовое пребывание на территории России пассажиров, прибывающих на пассажирских паромах. Это важно для городов, где есть порты, поскольку речь об очень динамично развивающемся виде туризма.
Добились мы принятия поправок к закону о миграционном учёте иностранных граждан – упростили процедуры регистрации в гостиницах, там большие проблемы были. Добились обнуления таможенных пошлин на автобусы «евро-4». Ведь это просто безумие, что у нас такой запущенный автобусный парк. Это в огромной степени результат того, что держали запредельно высокие таможенные пошлины. Нам европейский автобус класса «евро-3» и особенно «евро-4» обходился где-то на 60 тысяч евро дороже, чем, скажем, в Белоруссии и в Польше. Поэтому и не обновлялся парк. А какой же туризм без хороших автобусов?
– Но главный конфликт в туристской отрасли России – это «война» со страховщиками…
– Дело дошло до того, что прокатилась волна митингов по стране. Очень редкий случай, когда бизнес вышел на улицы. Состоялся большой митинг на Театральной площади в Москве, а потом во Владивостоке, в Иркутске, в Новосибирске, в Барнауле. Думаю, что в истории туристского бизнеса это была история беспрецедентная.
Суть в том, что за три года страховщики только в виде страховых премий, за страхование ответственности туроператоров перед туристами, получили больше 650 миллионов рублей! Из них выплатили туристам всего около 30. Как вам такой бизнес? И при этом ещё был внесён в сентябре закон, чтобы с 10 миллионов эту ответственность увеличить до 100 миллионов, то есть в десять раз! Вот это рентабельность – наркобизнес отдыхает! И возникает вопрос: эти вот 650 миллионов (а на самом деле это гораздо более крупная сумма) – их что, турфирмы из дому принесли? Это же деньги, в конечном счёте, туристов. Так что есть большой повод для отстаивания интересов и отрасли, и населения.
– Проблемы с нашим въездным туризмом в целом понятны даже неспециалисту. А туризм выездной – в связи с кризисом какие там перемены?
– Доминирующее значение в падении спроса на туризм – примерно 25-30%. Но показатели очень разные, поскольку на отдельные виды туризма в кризисных условиях спрос даже повышается. Это недорогие спортивные туры, путешествия за здоровьем. В то же время до 40-50 процентов и больше упал спрос на продукт дорогой, дальнобойный. По нашим оценкам, уже в марте был уволен каждый пятый сотрудник российского турбизнеса. Удар по экономике отрасли, конечно, беспрецедентный. Даже в 1999 году после дефолта было значительно проще.
У нас в последние годы, как и во всём цивилизованном мире, люди заранее принимали решения о поездке. А сейчас они «решаются» лишь в последний момент. Раньше многие ездили несколько раз в году, сейчас – только раз. Главная тенденция – попытка сэкономить на путешествиях. Не отказаться от них, а сэкономить. При этом интересно отметить, что меньше всего снижается спрос на те виды туризма, которые становятся неотъемлемой частью жизни их приверженцев. Если уж человек «подсел» на морские круизы, то он уже не представляет себе год без солёных ветров. Или те же горные лыжи. Он всё равно поедет. Пусть даже не куда-то в Альпы, останется дома, будет ездить в «Бобровый лог» или на Гладенькую, но с горы он не слезет. Вопрос лишь в том, на какую гору поедет и за какие деньги. Если он из Москвы (и нет у него сейчас денег), то возьмёт недорогой автобусный тур, у нас в компании давно разработали такой продукт, и на автобусе его довозят хоть до Домбая, хоть до Чегета. Обратно тоже. Или он в Дмитровский район Подмосковья, где четыре горнолыжных центра, отправится. То же самое – охотник или рыбак. Он что, из-за кризиса перестанет рыбу ловить, что ли? Ни за что! Просто если он раньше жил в гостинице, то сейчас переселится в палатку или в частный сектор.
А больше всего из видов туризма от кризиса пострадал корпоративный проезд, бизнес-трэвэл. Да и понятно, бизнес садится, меньше командировок стало. Хотя сейчас вроде бы появились первые признаки того, что рынок деловых поездок снова начал шевелиться.
Сильно пострадал и туризм пляжный, то есть тот отдых, который являлся самым массовым, но от которого человеку было несложно отказаться, как от «просто отдыха». Если надо отдохнуть, то можно и у себя на даче это сделать. А тот турист, который ехал целенаправленно, который просто жить не может, если не увидит Лувр, Тауэр или музей московского Кремля, всё равно не усидит дома. А дешёвая европейская экскурсионка неплохо продавалась даже минувшей зимой, в самый тяжёлый кризисный момент.
– Вы упоминали и о «путешествиях за здоровьем».
– Санаторно-курортное лечение и вообще всё, что связано с оздоровлением, с природой, – это мощнейший тренд в развитии мирового рынка. И у нас здесь совершенно потрясающие позиции. Недавно в Москве мы проводили большую пресс-конференцию по сравнительному анализу цен на наших массовых курортах (в частности, черноморских) и на аналогичных предприятиях в Болгарии, Греции, Турции, в Крыму. И получается, что если брать только отдых, то у нас процентов на 20 дороже. Но если брать с лечением, то в большинстве случаев «у них» его просто нет. То есть такого лечения, как у нас в Белокурихе или даже в Паратунке на Камчатке, или в Усть-Качке на Урале, или в Янган-Тау в Башкирии. Я уж не говорю про курортные районы Санкт-Петербурга, Подмосковья или Кавказских Минвод. Такого лечения в большинстве мест за рубежом и близко нет. Дело в том, что в курортологии у СССР были завоевания практически такие же значительные, как в балете и космосе. И та школа ещё осталась, сохранились объекты. Кадры, конечно, поредели, но тоже остались. И что мы видим в итоге? Кавказские Минеральные Воды – нельзя сказать, что сервис прямо уж очень сильно там улучшился, но при этом все последние годы спрос туда рос стремительно. Всё потому, что туда 90 процентов едут не отдыхать, а лечиться. Люди видят, что происходит с ценами на лекарства и их качеством. Народ боится, что его положат под нож задорого. И приходит к пониманию, что за счёт природных лечебных факторов зачастую лечиться и дешевле получается, и эффективнее. Нет денег? Едешь, селишься в частный сектор и лечишься в санатории по курсовке. Тоже выход! А разница по лечению с заграницей действительно разительная. Вот у нас санаторий, допустим, «ДиЛуч» в Анапе. У него много корпусов, а в середине – семиэтажная стоит поликлиника курортная. Где вы видели на Западе, чтобы в санатории работали врачи 20-30 специальностей? Человек может туда приехать и пройти полное обследование, как в самой лучшей клинике, которых в большинстве регионов страны просто нет. То есть люди туда едут даже не столько отдыхать и лечиться – что сплошь и рядом, – они приезжают, так как не могут у себя пройти качественное медицинское обследование.
– Есть у вас мысли про Олимпиаду в Сочи? «Не имела баба горя да купила порося?»
– Последние Олимпиады и в Пекине, и в Афинах имели эффект не столько текущий, сколько долгосрочный. На самом деле туристский сезон в Пекин в результате Олимпиады провалился. В том числе и на российском рынке. Поездки на Олимпиаду были проданы очень плохо. В Афинах до этого турфирмы тоже очень много потеряли, были большие финансовые потери и у местных компаний, и у тех, которые людей на Олимпиаду отправляли. Но это как бы взгляд с одного ракурса.
Пекин и Афины – это перманентно популярные туристские центры. И когда там всё ломается в связи с проведением некоего крупного мероприятия, то, с одной стороны, это как бы и хорошо – со всего мира туристы приедут. Но люди и без того приехали бы. То есть получается, что Олимпиада – это мероприятие, всё-таки больше в интересах спорта затеянное. Но при этом нужно учитывать, что Олимпиада – это всегда очень весомая реклама, а в этом смысле Сочи – не Пекин и не Афины. В России Сочи знают, а вот за рубежом реклама Сочи нужна очень. И чтобы каким-то другим способом такую же грандиозную рекламу получить… ну, я даже не знаю, что ещё возможно сделать. Ко всему прочему, принципиально важно, что именно там построят. И если действительно к сочинской Олимпиаде возведут достаточное количество хороших гостиниц, будут сняты инфраструктурные проблемы, решена сложнейшая головоломка с городским транспортом, если приведут в адекватное состояние пляжную полосу – такую Олимпиаду стоит только приветствовать. Тогда появятся в городе и хорошие бассейны, которых сейчас там – раз-два и обчёлся. А где вы сегодня видели качественный пляжный курорт без бассейна? Практически в каждом отеле на берегу мало-мальски приличный «аквариум» имеется.
– Но Олимпиада-то в Сочи предстоит зимняя. Я не думаю, что вообще до бассейнов дело дойдёт.
– Наш мир – дрим индастри – меняется фантастически стремительно. Вспомните сами: какой был пляжный отдых 20–30 лет назад. Приезжаешь, там стоят гостиницы на пляже, ты живёшь в гостинице, ходишь купаться в море и загорать на пляж. Прошло два-три десятка лет – сейчас никто в такие гостиницы особо не едет, разве только кто победнее. Но никто подобные гостиницы уже не строит. Могло ли тогда кому прийти в голову, что нельзя делать хорошую пляжную гостиницу без двух бассейнов, один из которых будет аквапарком. И что вообще практически никто не станет плавать в море. Сейчас люди уходят из моря, идут в бассейны, а на пляж возвращаются в основном заниматься спортом. Там – зона активной аттракции со всевозможными скутерами, и даже уже там подводные лодки появляются. Причём не рельсовые, а настоящие туристские субмарины! Парашюты, скайсёрфинг – совершенно меняется мир. Люди, как рыбы в своё время, выходят из моря… А у нас на всём черноморском побережье всего пять (!) аквапарков. В той же Турции, с которой мы пытаемся конкурировать, ими уже весь берег заставлен.
Заграница переходит с олл-инклюзива на ультра- и супер-олл-инклюзив. И как же нам ликвидировать такой разрыв? Из одного конца Германии в другой на поезде со скоростью 220 км в час в сидячем, но комфортабельном вагоне можно домчаться всего за 39 евро. Вопрос: а мы куда за 39 евро уедем на плацкарте из Москвы? И с какой скоростью? (Вздыхает.) А ведь всё это – фундаментальные вещи. И ни турбизнес, ни гостиничные хозяйства их решить не могут. Только государство.
– Слушая про все эти супер-олл-инклюзивы, начинаешь сомневаться: а простой «природный» туризм, тот самый, из 60–70-х годов, остаётся ещё в России? Где палатка, костерок, котелок, гитара, звёзды над лесным озером…
– К счастью, остаётся. И я его не считаю простым туризмом. А поездка в Белокуриху или на Шира на лечение – не менее «нормальный» туризм, чем ночёвки в палатке, сплавы на байдарках и песни под гитару. Но тот туризм в значительной степени является самодеятельным. Уже в первые годы советской власти самодеятельный туризм активно поддерживался, поскольку в плане эффективности, оздоровления, близости к природе он очень полезен. И не наносит вреда окружающей среде. А с точки зрения экономики он у государства мало что требует. Туда не нужно инвестировать большие средства. И вообще фактически это субкультура: бардовская песня, потом всё это переросло в нечто почти интеллигентско-диссидентское. Был создан целый мир. Не просто «другая жизнь», а отдельный самодостаточный мир спортивного и самодеятельного туризма. Он даже сейчас, в эпоху кризиса, живёт и здравствует. Кризис его только подхлестнуть может. Фирмы нынче предлагают отдых в палаточных лагерях по 200–300 рублей. Могу это только приветствовать: если там хороший лагерь, если он грамотно сделан, если всё продумано насчёт безопасности – это и есть антикризисный продукт.
– А как воспринимаете экологический беспредел на теперь уже чумазой планете?
– Хотел бы ответить с позиции туризма. Если бы в своё время не создавали в США, а потом в Африке национальные парки типа Йеллоустонского, если бы они не функционировали сейчас в ЮАР, Кении, Танзании, Намибии, то природного многообразия, за которым сегодня там наблюдают миллионы людей, не было бы в помине. А дело очень непростое – пропустить через парк два миллиона человек в год, как в Йеллоустоне, и при этом сохранить природу. Задача высочайшей степени сложности. И если с таких позиций подходить к тому, что происходит у нас, то я считаю, что в этой стране, если она будет развиваться не по политико-патологическому варианту, туризм всё равно получит своё развитие. Но самая главная задача – сохранить природно-рекреационные ресурсы. Конечно, культурные ценности тоже сберечь необходимо, но природные варварски уничтожаются все эти годы. Идёт опаснейшее разбазаривание ресурсов и их хищнический делёж.
Неблаговидный делёж и с точки зрения социальных отношений, и убийственный в отношении сохранения природы, и поддержания экологического баланса, и развития туризма.
Вот Байкал, Листвянка, золотое место на уникальном озере… Ведь кто-то же разрешил в своё время застроить это сказочное место частными коттеджами в стиле Мальвины из детской книжки про Буратино! Мало того, что они безвкусны, но как вообще можно отдавать неведомым частникам заповедные земли, на которых ничего нельзя строить, кроме современных и адекватных в экологическом смысле комплексов! А сейчас они там вынуждены создавать зону туристско-рекреационного типа вдали от береговой линии. Там уже и многих владельцев этих коттеджей не найти… То же и с лечебными грязями, и с минеральной водой: у нас в России их было фантастически много, но с ними происходит примерно то же, что и с нефтью, с газом. Назовите это хоть незаконным присвоением, хоть «прихватизацией» – вряд ли легче станет. На сегодня сохранение природно-рекреационных ресурсов – вопрос номер один для перспективы туристского бизнеса.
– Садизм в отношении природы – от природной нашей глупости? Или диагноз надо ставить ещё страшнее?
– Наш туризм пока не оказался в сфере приоритетных интересов государства. Развития российского туризма по законам мирового туристского рынка пока не происходит. В качестве приоритетного направления структурной перестройки экономики, как это было в Дубае или в Норвегии, которые тоже сидели на нефтяной игле, туризм в России пока не предстал. У нас видна заинтересованность лишь в том, чтобы решить вопросы собственности на рекреационные земли, где интересы «реальные». Во многом преобладает неприкрытый спекулятивный подход в освоении этих ресурсов: сегодня ты получил «по блату» этот участок, а через год он стоит в разы дороже. Сейчас, правда, земля и недвижимость присели в цене, но потом они вырастут.
При такой психологии невозможно создать упомянутую мной выше настоящую туристскую индустрию, где хозяин – не простой местный житель, не гаишник, не мэр, не военный министр, а тот самый турист, который просто видит, что там происходит. У нас был случай на Алтае, где раскручивали несколько лет один конный маршрут. Потом пришла «телега» директору, в которой было возмущение от шокированной французской группы, что один из проводников, когда распрягал лошадь и та дёрнулась, замахнулся на неё какой-то там веткой или плёткой… Французы негодовали: «Для нас был испорчен весь отдых. Всё это не имеет смысла, какие бы красоты там ни были: если человек может поступить таким образом, это ужасно». То же самое с туризмом. Всё может быть замечательно, но всего один случай неадекватного поведения любого «аборигена» может отравить всю эту новую жизнь, которую человек купил.
– Почему всё-таки в странах третьего мира туризм развивается намного лучше, чем у нас?
– Хотя бы потому, что надо уметь пожертвовать какими-то своими сиюминутными интересами, чтобы сделать всё для наибольшего комфорта наших гостей. И тогда президент вызывает ответственного человека и говорит: «Что вам необходимо – безвизовый режим?» Приоритетом должно быть развитие въездного туризма, а не то, что кому-то из россиян нравится или не нравится. То есть нужна политическая воля.
– Воля президентская?
– У нас сейчас и президент, и премьер стали гораздо больше обращать внимания на вопросы развития туризма. Но пока, мне кажется, необходимый рубикон, когда это внимание превращается в некие управленческие решения на федеральном уровне, не преодолён. Несмотря даже на такие мощные импульсы, как, например, строительство морского фасада, пассажирского терминала в Питере. Надо ведь не просто технологически к проблеме подходить, а в комплексе. Но этого пока ещё не происходит.
– Напоследок хочу узнать: ваше увлечение нумизматикой ещё «в силе»?
– В нумизматике и в филателистике я, в общем-то, дилетант и никогда не претендовал на большее. Если говорить о хобби, то на всём пространстве СНГ, может быть, есть ещё лишь несколько всего человек, которые, помимо меня, в этом плане преуспели. Это вообще специфический вид коллекционирования. Я имею в виду так называемые сигарные кольца. Но не просто сигарные кольца, а сигарные кольца со времён Альфонсо ХIII и до Фиделя. И только кубинские! То есть это мир той самой Гаваны, которую пытались захватить Аль Капоне и Батиста. Но это, естественно, не значит, что я не люблю современную Кубу или Гавану, как любил их Хемингуэй. Поэтому это очень волнительное для меня занятие. И только по одной причине я начал им заниматься – потому что многие из этих колец навевают мне образы всех этих неподражаемых кубинских варьете, жокей-клубов, ресторанчиков, гостиниц. Судя по этим кольцам, могу утверждать, что на Кубе была очень развитая, до уникальности, индустрия гостеприимства.
– А если, наоборот, назвать страну, в которую вы не советуете ехать…
– Это на самом деле интересная тема, потому что те же автостопщики проходили сквозь всю Чечню даже во время боевых действий. И были туристы, которые лезли в Ангкор Ват во времена Пол Пота. Здесь я бы сказал по-другому: та жизнь, которую вы приходите покупать в турфирму или начинаете обустраивать сами, через интернет бронируя номера, она может быть намного лучше, если вы к покупке этой жизни отнесётесь не менее ответственно, чем к покупке автомобиля. Ну, или хотя бы холодильника или телевизора. То есть когда вы покупаете дорогие товары, то, как правило, узнаёте про этот телевизор или эту машину – всё-всё-всё. И только после этого делаете выбор. А у нас в туризме сплошь и рядом верхоглядство: человек работает, работает, работает – и вот у него отпуск, и он за неделю начинает думать: «Так, секундочку, а куда поедем-то?» Открывает рекламный проспект: «А что у нас самое дешёвое? – Вот у нас самое дешёвое». Но ведь не покупаете же вы в магазине, исходя из дешевизны, ботинки «прощай молодость!». Поэтому когда поездка не продумана, когда человек приходит в турфирму, отчётливо не понимая, что именно хочет получить он сам, его обожаемая жена, его ненаглядный ребёнок и его моложавая тёща, которая тоже намерена ехать с ними, то – сто пудов – он будет играть в лотерею.