– Практически всю?

– Не «практически», а просто всю. Есть и предприятия, которые мы тоже увлекли идеями благотворительности. Мы оказываем людям помощь и в поездках, и в самых разных, так скажем, неразрешённых, но разрешимых человеческих проблемах.

– Это действительно сильно – всю зарплату… Я думаю, что мало кто из депутатов так же поступает.

– Да нет, я не скажу, что мало, – очень многие. Сам я взял этот пример от депутата, который в Думе уже второй срок.

– Москвич?

– Он из Кемерово. Сергей Неверов. Он мне рассказал про свой благотворительный фонд, о том, что у него этот фонд благополучно работает, и мы пошли точно по такой же дороге. И вообще многие депутаты, кроме законотворчества и исполнения своих прямых обязанностей, делают вещи, которые их никто не обязывает делать. 

– То есть в России происходит цивилизованность депутатства?

– Я неоднократно разговаривал с людьми, которые работают в Государственной Думе по 10-12 лет, и они подчёркивают то, как качественно меняется состав депутатов. Они вспоминают депутатов первых созывов, о том, что там вообще происходило, и сравнивают с тем, как сейчас. Небо и земля! Обидно бывает, что до сих пор депутатский корпус нередко оценивают по каким-то дурацким выходкам отдельных депутатов. Но я тебе скажу, что большинство людей, которые там работают, – совершенно другие: нормальные, воспитанные. Это люди, которым интересно то, что они делают. И они всерьёз озабочены проблемами государства. Я говорю это без всяких приукрашиваний. Просто они сейчас составляют в Думе абсолютное большинство. А то, что телевизионщики выдирают из делового контекста, – сколько у нас там было за этот созыв…одна или две драки или какие-то эпатажные высказывания того же Жириновского, – это всё только для красивой картинки. И болванчиками депутатов очень часто любят изобразить. Но это не так. У каждого депутата – масса достоинств. По крайней мере, те люди, с которыми общаюсь я, – люди нормальные. От земли никто из них не оторван, все прекрасно понимают, что происходит вокруг.

– Да и в целом чувствуется, что фестивальности в парламенте всё меньше.

– Так ведь и политика наша тоже взрослеет. Сейчас каждый парламентарий помнит о том, что за ним весьма пристально наблюдают и дают оценки. Было время, когда великими у нас становились люди, которые сделали несколько резких заявлений, подрались раза два в Государственной Думе или с журналистами, или ещё что-то… И на этом скандале они становились модными. Сейчас такого нет, идёт нормальная работа. И каждый стал более серьёзно относиться к своему имиджу.

– Имидж нашего президента – очень серьёзный: сказал – сделал. В этой связи его уход с поста номер один – вопрос решённый. Осталась знаменитая рекламная реплика: «Who is next?»

– Честно скажу, мне глубоко симпатичен Дмитрий Медведев. Симпатичен по нескольким причинам: он достаточно либерален, и это прослеживается во всём. Я несколько раз участвовал в совещаниях, которые он проводил, и заметил такую интересную вещь… Вот мы с тобой говорили о степени профессионализма, о глубине погружённости в тему… Так вот, многие ведь формулируют свои мысли общими фразами, где-то что-то прочитали – и всё. А вот Медведев владеет темами, о которых говорит, – «от и до». То есть он понимает всю проблему от начала и до конца. Конечно, это очень приятно, что столь значительный человек так тщательно подходит к решению насущных для общества проблем. Видно, сказывается и огромное количество его поездок, позволяющих всё реально почувствовать и оценить: что происходит не только на совещаниях, а что, собственно, люди думают и говорят… 

– И, видимо, он – фаворит номер один? 

– Ну, не стал бы столь категорично утверждать, потому как Владимир Владимирович нередко давал нам задумываться о том, что мир не прост…

– …и что – сюрприз возможен?

– А почему бы и нет? Мы же все прекрасно понимаем, что поддержка президента Путина – это 70% успеха будущего кандидата, ведь президент сегодня действительно имеет поддержку в обществе просто невероятную. И, я считаю, это заслуженно.

– Один из старых стереотипов: сибиряки не очень любят москвичей. А москвичи – сибиряков? 

– Я очень рад тому и горжусь тем, что я из Красноярска, тем, что я из Сибири. Вообще, я давно заметил, что отношение к сибирякам – совершенно иное. Самое интересное, никто скрыть этого не может и не хочет.

– Уважительности больше?

– Да. И это, наверно, именно из-за того, что мы всё-таки более искренние и непосредственные. И, конечно, когда говоришь, что ты из Красноярска, все сразу спрашивают о губернаторе. Приятно, что те, кто сталкивался с нашей администрацией, неизменно говорят о том, что это действительно – команда. И судя по документам, которые поступают из Законодательного Собрания, и по всему, что касается поправок и обсуждений, Красноярский край, конечно, в России лидирует. Есть очень много вещей, которые сначала проходили в Красноярске, и только потом другие территории, опираясь на красноярский опыт, делали то же самое. Вот и Медведев отметил в своей поездке, что по национальным проектам в Красноярском крае, как нигде, имеется краевое продолжение федеральным деньгам. Соотношение сегодня составляет 50 на 50. То есть если мы получаем по федеральным проектам 8-9 миллиардов, то точно такую же сумму на продолжение этих проектов мы добавляем из краевого бюджета. Некоторые моменты, конечно, немного расходятся, эти же «четыре “Д”» возьмём… Но всё равно у нас имеется продолжение этих национальных проектов. И Медведев отметил это особо – о том, что с такими регионами надо работать. Сегодня меняется политика федерального центра к субъектам, которые являются донорами. Ведь всё ещё много моментов, которые бывают обидными. Опять же, это было озвучено: очень часто мы за свой счёт, из краевого бюджета, делаем то, что регионы, которые находятся рядом, но являются реципиентами, осуществляют за счёт бюджета федерального. Это неправильно. И Медведев это подтвердил. Сегодня идёт обсуждение того, что мы не должны подравнивать Красноярский край по бюджетной обеспеченности, по доходам населения с менее успешными территориями и выходить на какие-то средние показатели. Следует середняков подтягивать до уровня таких, как Красноярский край.

– Иначе социализм получится, уравниловка.

– Совершенно верно. Не будет стимула работать. А сейчас мы по инвестиционным проектам получили из Инвестиционного Фонда самое крупное финансирование. Мало того, мы – единственные такие за Уралом, и это говорит о многом. О том хотя бы, что наша администрация (я в данном случае не делю её на администрацию краевую и на Законодательное Собрание) сумела многое доказать центру, и её услышали. Сейчас всем понятно, куда пойдут эти деньги, какую пользу они принесут и какой толчок дадут развитию Красноярского края и вообще всей Сибири. Настало время действовать – и власть действует.

– А овраг между Москвой и регионами, пусть даже регионами-донорами, всё увеличивается или удалось его приостановить?

– Уверен в том, что он сужается. Пример тому –Красноярский край, проект «Нижнее Приангарье». Это только один пример точки роста. Сегодня в стране их очень много. И прорабатываются они, и проходят экспертизу – не как раньше, в 80-е годы. Мы помним, что выделенные тогда деньги просто разворовали. Сейчас повышается уровень ответственности и власти, и бизнеса. Всё это и должно уменьшать овраг.  – Переходя к вопросам личного плана, почему-то хочется спросить о счастье. Условно говоря, можно ли тебя назвать счастливым человеком?

– Я даже и не знаю… «Счастливый» – это, наверное, что-то такое неадекватное. Полностью счастливый, я думаю, это не вполне нормальный человек.  – Конечно, если улыбка не сходит даже во сне…

– Да, что-то типа растения, которое, главное, поливают – и всё. Есть солнце – и оно растёт. А люди ведь своё счастье сами делают. То есть если это получилось, значит получилось.

– А получилось?

– Скажу так: я доволен тем, что происходит в моей жизни. У меня нормальная семья, все живы и здоровы. А если здоровы – это и есть самое главное. Возможно, даже счастье. Всё остальное – относительно. Всё приходит, уходит… Мне важно только это.

– О семье надо бы коротко сказать, чтоб не сглазить.

– Сын у меня, Ролаша, сейчас учится в девятом классе.

– Полное имя – Ролан?

– Да. Учится в девятом, заканчивает музыкальную школу, занимается спортом, такой очень умный и хороший парень. Кто с ним общается, говорят, что…

– Что в отца пошёл?

– (Смеётся.) Нет, он намного лучше меня. И, честно сказать, я именно в настоящее время полностью осознал, как же это важно – получить хорошее образование. Когда был молодой, как-то всегда скептически относился к тому, когда говорили: «Главное – дать детям образование». Теперь я понимаю, что да, действительно, не надо детям даже наследство оставлять, главное – дать им нормальное образование и воспитание – и всё. Потому что наследства можно оставить хоть сколько, но если нет ничего в голове, то это всё как пришло, так и уйдёт. А образование – это именно то, что даст ему возможность и работать, и заработать, и прокормить себя, и помочь людям. Я поставил перед собой задачу дать своему ребёнку всё то, что надо дать настоящему человеку. У меня это понимание, как мне кажется, есть. И ещё хотелось бы добиться, чтобы он делал всё от начала и до конца, взять хотя бы ту же музыкальную школу, – я сам на себе это проходил…

– Закончил музыкалку?

– Нет, нет. К сожалению, её я не заканчивал, но я понял, как это важно в жизни. У нас были моменты, когда парень хотел её бросить, и мы с ним садились и серьёзно разговаривали. Я ему объяснял, что это необходимо: если ты её не закончишь, то потом будет очень обидно об этом вспоминать. А осознание того, что ты начал большое дело и закончил его, – это в жизни где-то наверняка даст какой-то толчок. И начиная что-то, ты всегда будешь это заканчивать, доводить до ума. – Его музыкальная специализация

– секрет?

– Фортепиано. Конечно, я не думаю, что он станет певцом или композитором, но для общего образования, для понимания сути явлений это всё весьма важно – чтобы он был разносторонней личностью.

– А жена – домоседствует?

– Нет, у неё есть бизнес. Впрочем, она сейчас его заканчивает, поскольку тоже полностью решила посвятить себя воспитанию ребёнка. Ему сейчас пятнадцатый год, это тот момент, когда многое нужно не упустить, потому что идёт переходный возраст, впереди 10-й и 11-й классы, не за горами и поступление в институт или в университет, выбор какого-то будущего, и мы решили, что нам надо это всё не пустить на самотёк. Жена моя прекрасно это понимает, пять лет назад она открыла магазин, зарабатывала достаточно нормальные деньги. Когда она открывала этот магазин, у нас с ней была единственная договорённость о том, что это не будет для неё игрушкой, что она ведёт это именно как бизнес. Но всё же меняется и в жизни, и на рынке. Когда мы заметили, что бизнес перестал оправдывать ожидания, Лена вложила деньги в строительство. Сейчас она построила несколько помещений и собирается сдавать их в аренду. А с магазином решила закончить, он уже не приносит ни морального удовлетворения, ни финансовых плюсов.

– Бизнес не испортил её характера?

– Ничего такого не заметил. Хотя, конечно, он отрывает достаточно много времени. Существует и другая очень важная для бизнеса вещь.  Как и во всём мире, в России сейчас на рынок активно заходят очень серьёзные компании и разворачивают свои сети. Конкурировать с ними – бессмысленно, бесполезно. Сегодня рынок дорогой одежды уже сформировался. И открытие любого крупного магазина отрывает какой-то процент клиентуры, и более мелкий бизнес начинает страдать. И надо выбирать, по какой из двух дорог идти: или по честной, или, грубо говоря, по левой. Раньше, в начале девяностых, было очень модно открывать брендовые магазины, то есть это был представленный бренд, который торговал «от и до». Потом – в 98, 99, 2000, 2001-м годах – открывались мультибрендовые магазины, в которых было представлено всё от нескольких известных марок. Сегодня опять возвращаются брендовые магазины или же делается привязка к какой-то федеральной сети, а то и к мировой сети, потому что рекламная поддержка в таком случае гарантируется. И если расходы по рекламе и другой поддержке берёт на себя большая сеть, то ты реально от этого выигрываешь. В любом бизнесе столько нюансов, которые нельзя не учитывать, столько туда и времени, и сил, и нервов уходит…

– А идея назвать сына Роланом кому принадлежала?

– Честно говоря, с детского возраста я был большим поклонником актёра Ролана Быкова.

– А он в своё время стал первым в нашей стране Роланом, потому что это имя было придумано для него родителями в честь французского писателя Ромена Роллана, и его нет в святцах.

– Когда мы крестили сына, то записали его как Роман.

– Очень серьёзный вопрос: какую икру доводилось есть самой большой ложкой: кабачковую, чёрную, красную? 

– Я в еде очень неприхотлив. И от любой еды, которую ем, я получаю большое удовольствие. Об этом знают все мои друзья. То есть я могу поесть замороженное мясо или мясо козы, но я буду есть его именно так, как его надо есть. И картошку варёную, в мундире, и варёную колбасу, и всё остальное я прекрасно и с аппетитом использую по назначению.

– Помню, как ты делился эксклюзивным рецептом приготовления малосольных огурцов.

– Я тебе скажу: и малосольные огурцы, и семечки... А сейчас я ещё делаю печенье геркулесовое.

– Собственными руками?

– Народ просто в шоке. Мне уже даже в шутку предлагали продавать его под брендом. 

– Откуда всё это умение?

– Всё из детства идёт. Воспоминания детства – они ведь самые сильные. В детстве всегда всё представляется по-другому, острее и ярче всё воспринимаешь. И всё то, что запоминается, сохраняется потом всю жизнь. 

– А детство где проходило?

– И у бабушки в Кызыле, и в Екатеринбурге. Многое действительно осталось со мной на всю жизнь, и я, конечно, этому не изменяю. Да, икра – ложкой, но я больше люблю икру хариусовую. Нет ничего лучше. 

– Но она, по-моему, нигде не продаётся. Надо, видимо, сперва поймать женщину-хариус... 

– Не обязательно, икра эта продаётся у нас в Красноярске на центральном рынке. Она помельче и понежнее.

– А какие-то личные «куршавельчики» есть? 

– Нет, нет, я в этом плане не любитель. У меня жена с сыном ездят и в Италию, и всюду. А я за границей был только в командировке. Не говоря даже про Красноярский край, у нас в России есть такие места – «пальчики оближешь». В Думе у меня огромное количество друзей, которые, знаешь, буквально из всех российских регионов. И я думаю, если в ближайшие десять лет попробовать съездить по их приглашениям, то даже этого времени на всех не хватит. Нет, отдыхать я люблю только у нас: или это Байкал, или где-то севернее. Но я не признаю валяния на берегу моря – просто не понимаю его. Мне нравится такой отдых, когда или рыбалка, или что-нибудь лесное, может быть, даже полуэкстремальное. Только бы не валяться на пляже!

– А между тем лесное всё быстрее превращается в пеньковое и действительно уходит куда-то «за Байкал и севернее».

– Нет, нет, нет! Хотя, по последним соцопросам, проблему экологии россияне действительно поставили на первое место. Экология сегодня обогнала даже проблему терроризма. То есть это вещь вполне реальная. Но видишь ли, в чём дело… Общественное мнение в основном формируют СМИ. А ещё очень часто его формируют заинтересованные лица. Поверь мне, всё не так плохо, как нам преподносят. Вот, к примеру, была у нас проблема тигра. Сейчас она так остро не стоит. 

– Нет тигров – нет проблемы? Иосиф Виссарионович был прав…

– Да наоборот же! В настоящее время прямой угрозы исчезновения амурского тигра нет. Потому что реализуются все мероприятия по восстановлению популяции. 

– Порядок наводится?

– Совершенно верно. Всё приходит к нормальному, логическому развитию. Сейчас ведь и чиновники поменялись. Вот все говорят о коррупции. А я думаю, что сегодня в России нет такой коррупции, какая была в начале девяностых. Всё тоже шло от бедности. И то, что сегодня чиновники получают нормальную заработную плату, это очень хорошо. Я и не говорю о федеральном уровне, а беру уровень ниже. То есть это достаточно серьёзный стимул…

– Быть порядочным?

– Да, потому что из этого растёт престиж государственной и муниципальной службы. Это важные вещи, и потихоньку всё приходит в норму. К огромному сожалению, политика и экономика – это не те дела, которые можно поправить авральным путём, там не придёшь, шашкой не махнёшь два раза – и всё, и порядок. Там дело долго выстраивается. Постепенно должны приходить к руководству новые люди, с более прогрессивным менталитетом. А беспредельные девяностые – закончились.

– И рэкетиры предпринимателей утюгами больше не гладят?

– Это пережитки периода смены исторических эпох. Это – в историческом прошлом. 

– Ты знаком с многими знаменитостями. Но, может, была какая-то весьма оригинальная встреча?

– Например, у меня в подъезде живёт Заворотнюк…

– Ну, это круто! Готовый заголовок: «У меня в подъезде живёт Анастасия Заворотнюк». 

– Но меня удивило другое: как всё-таки в жизни непросто узнать человека, которого часто видишь по телевизору. Долгое время мы были соседями по подъезду, часто встречались с ней в лифте, я даже не подозревал, что это та самая актриса. И совершенно случайно я понял, кто это, когда какой-то мужчина навязчиво требовал у неё автограф рядом с моим подъездом в доме на улице Улофа Пальме. Я остановился, потому что вижу – там предконфликтная ситуация. Не могу пройти мимо, когда кого-то обижают, я обязательно должен остановиться и вмешаться. Женщина была с двумя детьми – с девочкой и мальчиком. И вот тогда только я и понял, кто это. 

– А Жигунов у подъезда случайно замечен не был?

– Да я, честно говоря, не наблюдаю, кто и что там делает. 

– А кто из вас этажом выше живёт?

– Она выше живёт. Просто интересно мне показалось, что можно человека регулярно видеть в повседневной жизни и не узнавать в нем телевизионный образ, – настолько велика разница. А недавно с Андреем Малаховым мы оказались в одной компании. И все вдруг заметили, что мы с ним чем-то похожи. На мой же взгляд, только тем, что он тоже носит очки.

– Все говорят, что Малахов – стильный человек. Но именно как «стильный» он мне не нравится. А вот твоя пёстрая рубаха в московском ресторане в прошлом году мне очень запомнилась. Чувство стиля не замечал за собой, что оно дано от природы, и как-то легко тебе из костюма официального в неформальный наряд переодеться?

– Может, я в чем-то и выбиваюсь из формата внешности стереотипного депутата. Нередко ношу длинные волосы, мне это нравится. А стричься для того, чтобы быть больше похожим на чиновника или на политика, не тороплюсь. Я не считаю, что ум прибавляется или убавляется в зависимости от наличия волос на голове или от присутствия галстука. Да, есть что-то своё, есть что-то особенное в моей работе, где часто проходят совещания и много условностей, которые надо соблюдать. Это не зависит от моего желания или нежелания, просто существуют определённые протоколы, давным-давно установленные. Но, к примеру, в Японии я был буквально шокирован не тем даже, во что одеты, а как вообще выглядят японские политики, – очень и очень стильно. Такие интересные у всех причёски… Они, конечно, в этом плане нам большую фору дадут.

– Японцы вообще раскрепостились. У них и футболисты сейчас то крашеные, то обесцвеченные, даром что наших уже обыгрывают.

– Мы выходили там на улицы – такого количества на квадратный метр «Диора», «Луи Виттона» и «Гермеса» я не видел больше нигде! Можно сделать вывод, что для японцев модные аксессуары – это способ по возможности больше соответствовать стандартам европейской внешности. Ремни, шарфики, сумки, портмоне – от этого там буквально все сходят с ума.

– А у нас от чего сходят? 

– Я часто обращаю внимание на то, как у вас в «Конкуренте» молодые преуспевающие девушки отвечают на вопросы о том, что или кто в этом мире нравится им больше всего. Мне, честно говоря, очень жаль...

– Девушек или читателей, которые узнают их предпочтения? 

– Да девушек, конечно, потому что всем им нравятся то Дэвид Бекхэм, то Брэд Питт, а живут и встречаются они с парнями из Черёмушек или Зелёной Рощи. У меня в этом плане – жёсткая определённость. Я считаю, что вообще нет нигде девушек и женщин лучше и красивее, чем те, которые живут рядом с нами. Это я говорю без всяких попыток кому-то понравиться. Впрочем, всё это заоблачное, оно, наверно, проходит со временем. Заоблачное – оно ведь такое эфемерное, и влюбляться в него, жить мечтами о чём-то несбыточном – достаточно сложно и тяжело. А сегодня есть, на мой взгляд, в России проблема нового поколения. Я довольно часто сталкиваюсь с молодёжью, и меня всё больше удручает их общий уровень. Девчонкам тяжело, я их прекрасно понимаю. Поэтому они и выстраивают себе какие-то «потусторонние» образы. Просто близко почти нет никого достойного. 

– А может, ты просто в категорию отцов перешёл? Ведь сотни лет уже не прекращается критика молодого поколения.

– Но я не столько критикую, сколько констатирую факты. Проблем, если разбираться в них, очень много…

– В России, благодаря новой демографической политике, родятся «сверхновые русские», а там и Брэд Питт постареет…

– (Смеётся.) И всё равно выберет себе молодую жену!

– Где же это ты «сталкиваешься с молодёжью» – на тусовках?

– Тусовки в Москве – зачастую весьма неприглядные зрелища, и я не отношусь к завсегдатаям таких мероприятий. Как-то мне довелось присутствовать на дне рождения, где девушке подарили очень крупную сумму денег. А проблема – в чём? Оказавшись в компании вроде бы дружеской, где все друг другу якобы рады были, я испытал чуть ли не шок, когда при вручении этого подарка посмотрел на окружающих. Ей подарил эти деньги друг её мужа. И в этот момент я случайно увидел глаза присутствующих. То, как они на это реагировали, стоило видеть воочию! Это не просто была подавленная жалость. Вообще даже слово затрудняюсь подобрать… Это было горе.

– Дарящий сам огласил сумму?

– Это были наличные, она открыла чемоданчик с деньгами, обомлела слегка и громко объявила сумму, с шестью нулями. Увы, в богатой Москве много неправды, много неискренности. И когда делаются даже столь щедрые подарки, они нередко получаются «с фигой в кармане». Унас в Сибири все искреннее и честнее. 

– А что это за гений подарка был?

– Ага, так я и назвал его! Давай я лучше назову три составляющие гениальности, которые, на мой взгляд, являются определяющими. Первое – это память. Вот просто как-нибудь для себя возьми и оцени тех людей, которых называют гениями, – наличие совершенной памяти обязательно. Второе – это трудолюбие. И третье – чувство юмора. 

– Вот у меня здесь в тетрадочке досье на господина Исакова: умный, обеспеченный, стильный, с юмором…

– А с памятью есть проблемы.

– Но память бывает долгосрочная и сиюминутная, оперативная.

– С краткосрочной всё нормально. А с долговременной, увы, уже не так, как в годы молодые. Подчёркиваю: память – это первая составляющая гениальности. Сидели мы как-то в компании и как раз обсуждали, что такое гениальность. И единогласно пришли к выводу, что память стоит на первом месте. Тот, кто научился ею управлять, расширять её, как правило, и добивается гораздо большего, чем другие. Ну а что, возьми любого художника, возьми любого поэта. Или всем известный и близкий пример – Иосиф Кобзон. Ведь он помнит и знает столько! Мы с ним когда однажды летели в Красноярск, он мне сказал, что помнит до последней строчки наизусть 800 песен.

– У него идёт пожизненный профессиональный тренинг. 

– Да, именно этим ты её и развиваешь. В спецслужбах есть специальный курс по поводу памяти. Это метод опорных сигналов. Ты что-то запоминаешь, это всё ассоциируется, а впоследствии даёт толчок – и где-то в подкорке ты это потом вспоминаешь.

– А депутату ещё нужна нравственная память. Вот если ты помнишь наказы своих избирателей и не забываешь их выполнять, то всё отлично.

– Но их просто невозможно забыть. О них всегда напоминают! 

– Если среди напоминающих есть и твой внутренний голос, значит, ты – настоящий депутат.

– Всё, начинаю прислушиваться!