начало на 1 стр.

У нас же очень талантливые люди в стране живут. Везде. И в Иркутске, и в Красноярске, и во Владивостоке, и… «Чукотка, Камчатка, Таймыр, Находка» – это слова из песни, которую я так и не дописал. То есть я текст всё же закончил, но мы почему-то её так и не сделали, имеется в виду «Ногу Свело». Я ведь ещё пишу сольные песни. А эта могла бы стать полноценной «ногусвеловской». Так вот, с тех пор, как Москву поглотила эта пучина безличия, она сама стала провоцировать всех остальных граждан, и талантливых граждан в том числе, к серости и пошлости в культуре, в искусстве. И к одинаковости.
Московские FM-станции, это я говорю уже о своей области, о своей профессии, задают тон. Их примеру следуют региональные станции. Повсеместно крутится совершенно обыкновенная музыка. На широкие радиоволны выходит лимитчик в самом плохом смысле этого слова. Но это не тот, не прежний лимитчик. Это, например, не москвич, приехавший в Красноярск, не житель Красноярска, приехавший в Ленинград, и не екатеринбуржец, переселившийся в Нижний Новгород. Просто это такой представитель подъездного сословия. Представитель «правящего класса», который правит балом начиная с 1917 года.
Что сейчас ещё сказать о Москве? Большое спасибо моему родному городу за то, что Большой театр не превращён пока в торговый центр. Пока мы живём и радуемся хотя бы этому. И я думаю, что нормальное время придёт.
– Это же вы можете сказать и о политике? Придёт ли и там «нормальное время»? Не раздражает ли, что вернулось категорическое единоначалие и пресловутый «одобрямс»?
– Я всегда люблю отвечать откровенно, постараюсь и сейчас быть максимально искренним. Раньше меня вообще ничего не интересовало. Я всё время говорил, что живу вне политики. Сейчас тоже не могу сказать, что ситуация изменилась для меня кардинально. Но я окончательно понял, что жить в обществе и быть свободным от общества всё-таки нельзя. И идёт у меня период осмысления, понимаете? Я не могу ответить на ваш вопрос в той форме, в которой вы мне его задали. Но поймите, одним из моих замечательных друзей является Марианна Максимовская, ведущая «Новостей» на Ren-ТВ. Собственно, это единственный такой человек и единственные смелые новости. Однако наше государственное начальство тем не менее поддерживает эти «Новости». По крайней мере, не закрывает программу. Мы с Марианной говорили несколько раз на эту тему. Мы понимаем, почему это происходит. Потому что должно звучать и открыто хотя бы что-то. В любом случае, тотального «одобрямса» сейчас нет. Да и вряд ли он будет в обозримом будущем.
– На телевидении свобода есть уже хотя бы потому, что работает Максимовская. И, наверное, на сцене свободы хватает, поскольку есть в том числе и Макс Покровский…
– Мне вообще негоже жаловаться, ведь меня никто никогда в музыке не притеснял. Это совершенно не означает, что я не вижу всего того, о чём вы сказали, сопровождая предыдущий вопрос, – и упомянутого единоначалия, и обилия священных портретов в кабинетах власти. Но мне всё-таки очень сложно сказать, к чему это приведёт, я не специалист и я попросту не знаю. Вот сейчас я в определённом смысле даже виляю. Ловлю себя на том, что ухожу от ответа. Но давайте так: время покажет.
– Договорились. А теперь – вопрос практически неизбежный: ваше неоднократное участие в проекте «Последний герой». Тут чем подробнее, тем лучше. Интересно узнать, с ностальгией ли вспоминаете эти ваши телевизионно-жизненные приключения? Вы были украшением многих «героических» передач. Был, кстати, один проект с вашим участием или два?
– Во-первых, спасибо за «украшение». Я не могу пропустить это мимо ушей. Во-вторых, ностальгия мне не очень свойственна, потому что я люблю смотреть в будущее. А отвечая на ваш последний подвопрос, скажу, что формально принимал участие даже в трёх проектах, потому что я только что опять вернулся из тех мест. И снова принял там участие, достаточно специфическое, небольшое, но, на мой взгляд, это был отнюдь не эпизод. Действительно полноценное участие. Сегодня на концерте, перед тем как начать исполнять песню «Я не последний герой», сказал о том, что где-то к десятой серии последнего проекта от меня будет маленький сюрприз. И как раз сегодня во время выступления я заявил: с огромным удовольствием констатирую, что ещё как минимум сезон буду исполнять песню «Я не последний герой» не как воспоминание, а как некие переживания, которые актуальны именно сегодня.
Возвращался я сейчас в этот карибский рай, конечно, с волнением. Там просто мои места. Не те были острова, немножко не те, но местность была та же самая. Я видел и конкретно наши «родные» острова. На одном из них было одно из испытаний. Я принял участие в этот раз… не скажу во скольких, чтобы интрижка осталась хотя бы какая-то. И это всё незабываемо. Когда забрасывали меня туда, мы с Ксюшей Собчак ехали вместе на одной лодке, она как ведущая, а я как «забрасываемый». Ксения видела мою живую реакцию и с очень большим интересом за мной наблюдала. Причём моя реакция была одновременно и сентиментальной, и очень бурной. А после одного из испытаний мне Ксюша шепнула: «Ты почему в пятом «Герое» так против Одинцова ополчился? Я видела, что ты приехал, села в гостинице и пересмотрела весь пятый «Герой». То есть на тот момент это был последний из уже прошедших проектов.
– Ко всему прочему, вы на островах пытались оставаться ещё и музыкантом.
– Да, и всё-таки написал песню, посвящённую «Последнему герою». В результате выслушал ряд упрёков, что я это сделал для рекламы шоу. Даже если бы я это делал для рекламы шоу, даже если бы мне эту песню заказали и заплатили за неё (чего не было, но даже если бы это было, я бы не увидел в этом ничего плохого, поскольку, когда музыкант пишет музыку, это, в конце концов, его работа), всё это следовало бы воспринять совершенно нормально. Ничего предосудительного не происходило. Однако была песня. На неё затем сняли видеоклип по материалам «ПГ-4». А перед «ПГ-5» я написал новый текст, который и исполняю сейчас. Я уже тот подзабыл, а новый текст пою, в нём всё говорится от лица человека, который собирался заново попасть в эту историю. И получилось очень жизненно. Последний куплет я придумал, когда для меня закончился пятый «Последний герой». Ещё из Панамы, находясь уже вне игры, я позвонил в Москву и попросил немножко раздвинуть песню, потому что будет ещё куплет.
А в целом для меня «Последний герой» – не только огромное количество воспоминаний. Это действо вообще сказалось даже на моей личной жизни. В очень хорошем смысле. Нет, кардинально она не поменялась ни в коем случае. Никаких душещипательных историй не произошло. Но проект этот многое привнёс в мою жизнь – в мой характер и даже в профессионализм. Хотя никакие мои личностные устои не поменялись, чему я очень рад. Я просто подтвердил сам себя.
– То есть «проверка на вшивость» проведена была с самым строгим пристрастием?
– Не буду говорить всего, но для меня там есть и очень личное, с точки зрения человеческих отношений, в самом таком непосредственно directly, дружеском смысле слова. Это то, что я на четвёртом «Герое» немножко задолжал в смысле каких-то совершённых поступков. И мне судьба дала счастливую возможность исправить свою ошибку на следующий год, в пятом «Герое». Это очень редкая была возможность, не каждому такой жизненный подарок даётся – шанс исправить ошибку. Я уверен, что приложил к этому максимум усилий. Надеюсь, что свою ошибку в итоге исправил. Хотя не мне, в общем-то, решать. Поэтому я не уверен, но я надеюсь, что отныне я чист перед людьми и совестью. И за это очень благодарен судьбе и даже в каком-то смысле благодарен себе самому, потому что не оказался мудаком и восстановил то, что подано было мне на блюдечке, а я чуть-чуть это блюдечко не разбил. Иногда люди бывают настолько глупы, что начинают метаться из стороны в сторону, не понимают главного. А тут мне эта возможность представилась, и я это сделал, несмотря на то, что в пятом «Герое» я выглядел внешне намного более жёстким, непреклонным и вызывал уже не такие умилённые эмоции телезрителей, как раньше. Ведь на четвёртом «Герое» я был такой романтичный одуванчик, сидел всё мечтал и вздыхал. А на пятом надо было рубиться уже, там шла битва достаточно серьёзная, следовало бить на поражение. Либо быть одуванчиком и подставлять левую щёку.
– От чего якобы и отказался на последнем проекте Никита Джигурда. Как он сказал, чтобы не бить на поражение женщин и вчерашних детей…
– Я не могу комментировать поступки Никиты, потому что его самого здесь нет. Поверьте, я сейчас не хочу играть, бравировать, устраивать мужские тусовки: «Никита – мужик, я – мужик, я не буду…» Просто не очень хорошо без него говорить. Я на этот вопрос ответил бы так: Никита, господин Джигурда сделал всё за себя сам. Он сам себя показал и сам всё за себя сказал. Имеющий уши да услышит. Пожалуй, позволю себе лишь одну вольность. Я бы не хотел такого реноме, которое он себе скомстрячил. Но это его право. Может быть, он доволен тем, как о нём говорят, и тем, как он себя поставил. Может быть, он считает, что он молодец. Это его право.
– А вам что-то мешает быть удовлетворённым своим делом?
– Как музыкант я вынужден работать на четверть мощности. Если бы со своим набором качеств я родился и вырос где-нибудь в Лос-Анджелесе, где музыкой пропитано всё, а пуще того в Лондоне, где просто каждый камень поёт, я бы нормально преуспел. Сейчас я сам себя бью по губам: я не ропщу, никого не виню. Но очень сложно осознавать, что ты работаешь только на четверть мощности, потому что нет условий. Всё-таки среда обитания тяжёлая. Там, в Лондоне или в Лос-Анджелесе, мы бы своей непохожестью торговали и упивались бы этим. А в России каждый раз, когда я пишу новую песню, задаю себе этот вечный дурацкий вопрос: под какую радиостанцию она годится? Пока меня это не убило, но убьет обязательно.
– Тем не менее счастье где-то рядом?
– Пока мы живы, нужно успеть сделать как можно больше доброго: наладить дружеские контакты, написать новую музыку, остаться порядочным, не накоптить вокруг себя. Я счастливый человек, потому что я живу. Каждый день дерусь за место на прилавках и в радиоэфире. Это как в спорте: чтобы играть, нужно ходить на тренировки, а не сидеть на скамейке запасных. Высокий тренер подсчитывает мои ошибки и мои удачи. Я каждый день пытаюсь доказать, что имею право на жизнь. Это и есть секрет вечной молодости. Вечная молодость – это интерес к жизни. Я, слава Богу, молод.
– Сейчас, много лет спустя, не жалеете о выборе названия? Или, повернись время вспять, вновь назвали бы группу «Ногу Свело»?
– Я жалею только об ошибках, которые допустил в делах. Которые связаны с неоправданной мягкостью, нерешительностью, с внутренними шатаниями. Когда нужно было рвать и метать – я терпел. Во всём остальном, я думаю, мы шли правильным путем. Что до названия, оно просто раз! – и родилось. И конечно, я бы не стал его менять. Мне оно нравится, вам, я думаю, тоже.
 – Может ли «Ногу Свело» написать абсолютно серьёзную песню – без шуток и без стёба?
– А у нас есть серьёзные песни.
– Тем не менее, когда на сцену выходит «Нога», все ожидают именно приколов. Даже в песне «Черви», которая обыгрывает тему смерти и в целом достаточно сурова, есть озорные элементы. Просто невозможно воспринимать слишком серьезно – потому что её поёт «Ногу Свело»!
– Как вам сказать... Многое зависит от субъекта восприятия. Один слушатель воспринимает так, другой эдак. Третий совсем иначе. А я, как человек, эту песню написавший, воспринимаю её по-своему. Могу сказать, что песню «Черви» я писал абсолютно серьёзно и исполняю её серьёзно. Или вот «Четыре друга» – это одна из самых удавшихся, на мой взгляд, песен, в которой общедоступно высказаны кое-какие идеи, связанные с мировоззрением. Из песен, которые в ротации сейчас, это «Колыбельная». Естественно, там есть какие-то ироничные моменты, но в целом я не могу допустить, что всё, что серьёзно, должно быть серьёзным во всём. Это совершенно не обязательно... Что касается наших выступлений, они немного отличаются: на клубных концертах у нас одна программа, на фестивалях и солянках – другая. А то, что «Ногу Свело» многие до сих пор воспринимают как весёлую или ироничную группу, это большое счастье. Потому что с серьёзностью можно тоже переусердствовать.
– И всё же почему американские рок-группы участвуют в маршах протеста против войны, в антивашингтонских митингах, а наши, как правило, политически беззубы?
– Во многом потому, что американские рок-группы защищены законом об авторском праве. Американские группы только с пластинок имеют такие деньги, которые позволяют им жить спокойно. Я ни к кому не лезу в карман, и вообще я очень доволен своей жизнью и хочу изначально исходить из тех позиций, что я доволен и ни на что не жалуюсь. Тем не менее могу утверждать, что если сравнивать доход «Ногу Свело» и доход равной нам, адекватной по популярности американской группы, то сравнение будет не в нашу пользу. Поэтому, когда ты защищён законом, зарабатываешь столько, сколько ты реально по закону можешь заработать, ты волен ходить на любые марши протеста. Если это не претит твоему сознанию.
– А вы бы стали играть на протестном митинге?
– Что значит – «протестном»? Смотря против чего протестовать.
– Например, собирается митинг – «Возьмем выборы под свой контроль» – вы стали бы на нём играть?
– Ответ достаточно сложен. Надо почитать бумажку – стал бы я играть или нет? Я просто не очень понимаю – как я возьму выборы под свой контроль?
– Вы голосуете, вы контролируете участки для голосования. Вы не допускаете фальсификации – это именно личная гражданская активность.
– Я это всё понимаю. И лезу дальше, я не отхожу от темы, – каким образом я проверю эту технологию, как я узнаю, что те люди, которые берут выборы под свой контроль, под этим лозунгом не варят какую-то свою кашу, до которой мне никогда не доскрестись? Ведь я сейчас призываю не к полному неверию. Я хочу понять схемотехнику. Если я её пойму, если я буду верить тем людям, и если это будет прозрачная история, и если ансамблю «Ногу Свело» ещё сколько-нибудь за это выступление заплатят… потому что у нас есть люди, которые получают зарплату, – ставочники, – рабочий выходит, он смену отработал… Если это будет не минусовый для ансамбля «Ногу Свело» концерт, и если я буду верить, как я уже сказал, тем людям, которые пропагандируют это дело... Ведь самое сложное – это получить правдивую информацию. Для меня, по крайней мере.
– И всё-таки не может не удивлять то, до какой степени российские рокеры стараются никак не коснуться любых социальных вещей. Какой мощный креативный импульс дала для американских музыкантов та же самая война в Ираке! Группа «Грин Дэй», которая прозябала и уже про неё все забыли, выпустила мощнейший антибушевский альбом, который собрал всевозможные призы на MTV и не только. Почему же у нас ничто подобное не становится поводом для творчества?
– Помимо войн и терактов, существует масса социально значимых вещей. И есть песни, написанные от лица бедных и несчастных людей, которых в нашей стране огромнейшее число. И есть песни, которые пытаются пропустить через себя опыт людей, живущих впроголодь, в состоянии какого-то чудовищного непролазного алкоголизма и безнадёжности, – то, что невероятное количество людей в нашей стране на себе испытывает. И у меня есть такая песня – «Московский романс», которая как-то цепляет эту историю, пытается передать опыт нищего, идущего по перрону метро и просящего подаяние.
А в целом, слава Богу, «Ногу Свело» прошли уже такой путь, что до определённой степени мне стало всё равно – не в смысле апатии, а в смысле какой-то уверенности в том, что я всё-таки что-то делаю. К сожалению, я не могу ответить за других – почему другие не пишут социальные песни. Но что касается лично меня, то могу сказать – я действительно о каких-то конкретных вещах песни не пишу. И если уж сказано о несчастных людях и нашей песне «Московский романс», то достаточно частый журналистский вопрос по нашей песне «Лилипутская любовь» – почему вы поёте о всяких уродах, дебилах и карликах? Я очень удивляюсь, как люди не понимают, что это песня о несчастных, слабых людях. И через слабость, через человеческую ранимость и уязвимость мы больше понимаем, сколько в мире жестокости. Не обязательно ведь петь о жестокости напрямую. Я не претендую на то, что мы – искусство. Я не хочу сейчас быть циничным. Но, по крайней мере, мы или играемся в него, или очень хотим быть искусством – мечтаем быть искусством. Есть у нас песня, которая открывает альбом «Идём на Восток», называется она «Мутант». Я считаю, что это моё видение патриотизма в принципе. Хотя я читал какую-то одну из рецензий по альбому «Идём на Восток» – там приведены какие-то полторы строчки из этой песни и сказано, что Покровский написал очередную белиберду, сумасшедший человек, вообще невменяемый, порождает какую-то чушь. Поэтому… знаете, может, я написал это как Клетчатого рисовали в фильме «Приключения принца Флоризеля». Ну, я вот так своего Клетчатого нарисовал – как смог, извините.
– Как-то видел вас по телевизору с сыном на футболе, в весёлой такой шапочке. Правда, лет пять-шесть назад.
– Мог быть!
– Любите футбол? По-моему, стадион «Динамо» был, поздняя осень.
– «Лужники», скорее всего.
– И вы бойко что-то там говорили.
– Ну, я вообще-то не большой ходок, но когда позвали о чём-то высказаться, я, в общем, поблагодарил «Первый канал» за кадром, потому что с сынулей на футбол – такое не часто бывает. А однажды я даже участвовал в благотворительном футболе в Лондоне. Фонд «Подари жизнь», по-моему, называется. Из меня футболист никакой. Ерунда я, а не футболист. Тем не менее там же в Лондоне я был на «Уэмбли» на большом футболе. Видел, как наши проиграли англичанам. Иногда футбол – это очень красиво.
– А сыновей у вас двое?
– Нет, у меня дочка и сын.
– Ваш знак Зодиака – Близнецы. Отец-Близнец – это что такое? Строгий?
– Да нет, из меня верёвки можно вить спокойно.
– И дети пользуются?
– Ну, ещё бы! А Близнецом быть сложно, потому что мечешься туда-сюда. Их же не двое на самом деле, их много. И они в тебе все живут. И каждого нужно выслушать.
– Атеист, христианин – здесь как у вас?
– Тут нельзя вот так, с ходу и без раздумий.
– Переход бывает у одного и того же человека: молодой – атеист, средний возраст – ищущий, а потом чуть дальше уже начинаешь понимать, как коротка жизнь, и начинаешь богоискательством заниматься.
– На самом деле неплохая схема. Но я всё-таки не очень люблю об этом говорить. Беседую я для мирского издания и говорить на какие-то темы, связанные, во-первых, с религией, во-вторых, с исключительно личными твоими отношениями с господом Богом, с высшими силами, которые он и представляет, я считаю, что это не очень уместно. Это как-то будет поверхностно с моей стороны. Попробую ограничиться следующим: я просто живу и пытаюсь по возможности поменьше гадить вокруг себя. Я не уверен, что я очень сильно в этом преуспел. Особенно если обращать внимание на то, что я написал кучу всяких разных, достаточно безобразных, хулиганских песен. Но тем не менее у меня свой путь. Я не отказываюсь от своих творений. Я несу свою ношу. И повторю: в общем, пытаюсь просто не переступать через тела. Пожалуй, в моём возрасте это не так уж и мало.
– Можете назвать двух-трёх своих приятелей или друзей? Без всякой иерархии.
– Хорошо. Если просто два-три навскидку, то, пожалуй, одним из самых больших моих друзей является журналист российского телевидения, я считаю, что во многом гордость российского телевидения, Михалёв Алексей. Он прожил и проработал более пяти лет в Лондоне. Он меня заставил полюбить этот замечательный город. После того, как закончился его срок пребывания там в качестве собственного корреспондента телеканала «Россия», он вернулся в Россию. Сейчас живёт и работает в Санкт-Петербурге. Мы с ним постоянно на телефоне, на эсэмэс. И я собираюсь ехать в Питер. Кстати, еду в Питер снимать видеоклип на свою сольную песню «Шопинг». Я уже говорил, что пишу сейчас сольную музыку. Но я в этой дурацкой финансовой ситуации имею всего полбюджета. Да и то не на руках, а на словах. Так вот, собираюсь снимать «Шопинг». Это вообще-то моя самая главная новость, которой я хочу поделиться. Там мы увидимся с Лёхой. Если будет минута, устроим поход по барам. Но, наверно, не устроим, потому что будет очень мало времени. Хотя, собственно, видеоклип я буду снимать в одном из питерских баров, в одном из клубов, который очень люблю.
Ещё о друзьях. Олег Нестеров меня очень сильно поддерживает. Это певец группы «Мегаполис», руководитель фирмы «Снегири». Я как музыкант с издательством «Снегири» формально не сотрудничаю. То есть у меня нет контрактных взаимоотношений. Мы просто очень много лет знаемся, очень много лет дружим. С некоторых пор Олег ведёт телевизионную программу «По волнам моей памяти». Буквально несколько дней назад я был у него гостем студии. Программа ещё не вышла в эфир. Так что её можно увидеть, и даже можете на сайте уточнить… это какое-то подразделение «Первого канала». «Первый канал-Мир», что-то такое…
– В юности были у вас кумиры?
– Имелись какие-то музыканты, которые мне были очень милы и приятны. Есть они и сейчас. Это, естественно, западная музыка. Если говорить только о популярной музыке, что в профессиональном смысле мне ближе всего, если ограничиться этим и не затрагивать классику, то, с одной стороны, ориентиров было и есть очень много. Я умею восхищаться музыкой. Иначе как бы я исполнял её? Но по-настоящему больших кумиров у меня нет. Я хочу сам что-то делать.
– А если не в музыке? Мыслитель какой-то, философ, писатель.
– Вы знаете, тоже нет таких. Я как-то в своё время прочёл книгу Макиавелли «Государь», в которой всё сказано. И повествуется, как следует обращаться с людьми. Более простая и доступная книга некоего автора «Мистера V.». Она называется «Менеджер мафии». Видимо, человек действительно работает в мафии. Поэтому он себя не показал и имени своего не назвал, лишь первую букву. И сфотографирован он на три четверти только со стороны затылка. И в тени. Его не видно. Мне очень нравятся эти книги. Но я не являюсь поклонником этих людей, потому что я не могу поступать, как они советуют. Я не могу переступать через трупы и уничтожать так, как они учат. Вот вам и парадокс. То есть имена, которые я привёл, это ни в коем случае не мои кумиры. Хотя мне очень нравятся их книги, я считаю их безумно интересными и поучительными. Но я так не могу.
– Не желающий убивать, возможно, чувствует сострадание к гибнущей природе Земли? Из-за человеческой алчности кардинально изменить ситуацию к лучшему уже вряд ли возможно. Но хотя бы песню написать можно, как у тех же «Любэ»: «Не рубите, мужики…»
– Вот так – напрямую – я такой песни пока не написал. Она же не может быть заказана. Я имею в виду сейчас не финансовую сторону. Просто вообще очень сложно такую песню заказать. А что касается отношения к природе, то здесь и человечество в целом, и в серьёзной степени наши граждане абсолютно невежественны. Моя бабушка – Ольга Владимировна Покровская – проработала двадцать лет в центральной детско-юношеской библиотеке. Сейчас она активно не работает, уже тяжело, поскольку ей 85 лет. Но она организовала и возглавила практически единственный в стране – а в мире аналоги надо ещё поискать – отдел экологического воспитания молодёжи. Она объездила с лекциями полстраны. А этой профессией начала овладевать в 65 лет. И бабушка мне говорит, да и я сам это вижу, что наши сограждане даже не знают значения слова «экология». Многие говорят: «У нас в городе плохая экология». Мудачьё! Какая может быть у нас «плохая математика»? Математика здесь одна: нужно сначала оторвать, блин, свои рыла от книжек, зады от офисных кресел и чуть-чуть внимательнее посмотреть на небо, на звёзды. И когда рыло будет оторвано, мы уже поговорим о чём-то остальном. А что касается песни «Не рубите, мужики», я считаю, что ансамбль «Любэ» в этом абсолютно преуспел.
– Есть у вас любимый афоризм?
– Мой девиз: «Раздевайся и е…».
– Только что отшумели новогодние каникулы. Для музыкантов это пора напряжённая…
– Я очень хотел остаться дома. Мне на эти новогодние концерты не то что наплевать, но наполовину наплевать. Долго этот вопрос решался. Я, естественно, не стал ничего решать персонально, потому что я своей волей, своим капризом никогда не оставлю ансамбль «Ногу Свело» без концертов, без работы в новогоднюю ночь.
А так-то у нас есть песня, она называется «С Новым годом, землячки!». Вы можете её найти. Чтобы долго не искать, процитирую: «С Новым годом, мужички, с Новым годом, чувачки! С Новым годом, оленята, поросята и жучки!» Это один из вариантов. Есть и другой: «С Новым годом, наркоманы, сутенёры и качки!» И ещё есть ответвление: «С Новым годом, барабаны, контрабасы и смычки!»
– Возвращаясь к фразе «Мой девиз»... Чтобы таким живчиком оставаться, здоровый образ жизни не только в постельном смысле должен быть присущ.
– Так, плюс-минус. Просто очень люблю жить. И очень люблю создавать. Иногда верхом, когда есть время. Верхом очень люблю. Жрать надо не до безумия. Упражнения делаю редко. Всё. Пора, пора, пора мне бежать! А то нам дверь скоро выбьют.