Максим Сергеевич родился 16 июня 1968 года в Москве. Окончил авиационный институт, но по специальности не работал. На четвёртом курсе продавал на улице ликёры, а на втором – в 1989 году – создал группу «Ногу Свело». До сих пор не знает нот. Женат, двое детей. Написал несколько синглов к известным фильмам, включая «Турецкий гамбит». Выпустил книгу «Детские рисунки» с картинками, анекдотами и частушками. Вёл передачу «Алло, ТВ!» на канале ТВЦ. Участвовал в десятках телешоу, от «Форта Боярд» до «Последнего героя». Снялся в голливудском фильме «Охотники за сокровищами» режиссёра Брента Хаффа в роли компьютерщика Горыныча...
«Наших соотечественников всегда видно за рубежом. Они ходят в своих выблядошных шлёпанцах, в длинных цветастых выблядошных плавках, выпячивая брюхи наружу, исподлобья глядя своими конфликтными, бл…..ми глазами. Эти взгляды ожидают подвоха везде. И одновременно ловят момент, где, как и кого можно самому обыграть в напёрстки. Это же сюрреалистичное общество! Мы не замечаем кошмара, потому что привыкли. Но если совсем немножко пожить среди людей, которые не истребляли десятилетиями свою интеллигенцию, – в Европе, например, – начинаешь видеть, что там нет ничего похожего. А у нас такая поляризация во всём: в уме и в глупости, в бедных и богатых, так всё намешано. Нефти много, но куда она течёт – непонятно. Деньги есть, но развивается ли страна – не уверен. Дай Бог, чтобы государство осталось целым. Обо всём этом я пишу песни. Моя ирония горькая, мой сюрреализм намного реалистичнее и честнее, чем сводки новостей».
Этот человек никогда не лез за словом в карман. От его язвительности у многих сводит челюсти. Но какие там, к чёрту, челюсти, когда «Ногу Свело»!

– Макс, вот вы сказали о трёх городах, которые намерены посетить в ходе своего концертного турне. Это обожаемый вами Красноярск, опять же обожаемый Новосибирск, а третий – что за пункт назначения?
– Сейчас, сейчас назову… Мы ни разу там не были, кстати.
– Может быть, всё-таки, обожаемый Иркутск? Там тоже наш «Конкурент» выходит.
– Иркутск, конечно, обожаемый, но сейчас мы туда не едем. Барнаул будет, вот!
– В бесконечных поездках вы научились-таки отделять города один от другого? Взять если нашу Сибирь: она вся снежная и медведи на улицах пристают к прохожим? Или всё-таки отличие какое-то «местами» есть?
– Я ведь не иностранец. И за столько лет работы на сцене провёл в Сибири достаточно много времени. Но знаете, публику сибирских городов мне дифференцировать достаточно сложно. Мне не очень стыдно за свои слова, как за не совсем скромные, но в России нас любят и всегда очень живо встречают. Хотя, пожалуй, Север чуть сдержаннее. Но тут мы говорим уже не о Сибири, а о более западном Севере. Вологда, Череповец – там всегда у нас всё очень удачно, но сам по себе тамошний народ заметно более нордический.
Что касается самих сибирских городов, то это в хорошем смысле слова – нечто. Я вот сегодня имел удовольствие прогуляться по Красноярску… Если мы говорим не только о публике и концертах, а вообще о горожанах, то в последнее время всё здесь стало по-настоящему приличным. Разумеется, нельзя сказать, что раньше было неприлично, но именно сейчас накатывает такая хорошая… нет, это не волна, но приход достатка. Сейчас, правда, в дни финансовых сложностей об этом, быть может, немножко неуместно говорить, но уже вполне естественно, когда я в Красноярске вижу, как здесь хорошо на улицах. И дальше на восток – в Хабаровске наблюдаю на перекрёстке достаточно скромный, но новенький, весь такой облизанный «Пежо», в котором сидит очаровательная красотка и говорит по телефончику. Юбочка, ножки, всё при ней, а сама она только что вышла из фитнес-центра. Да, понятно, что подобное пока нельзя распространить на всю страну, не везде сосредоточены деньги или какие-то культурные центры. Но всё-таки, когда видишь такое, и пусть даже это эпизоды, всё равно всё очень мило.
И, разумеется, достаточно легко отличать города друг от друга внешне, мы ж не в маразме. Всё нормально: Екатеринбург совершенно свой, Урал вообще весь совершенно свой. И здесь у вас в Красном я не в первый раз… Я так нагловато зову его Красным, хотя есть ещё и Краснодар, а в Подмосковье Красногорск… Тем не менее я очень хорошо знаю ваш город, люблю его, а сегодняшний концерт послужит дальнейшему укреплению нашей дружбы.
– Как вы думаете, а москвичей справедливо ли называют снобами? Или это, скорее, из зависти?
– Мне сложно ответить на данный вопрос сейчас. Потому что сейчас нет Москвы и нет москвичей. Этот город давно проссан. И проссан совершенно основательно. Он потерял своё лицо, он потерял своих горожан. В настоящем городе должны быть горожане, желательно коренные. Но, например, нельзя даже меня назвать коренным москвичом по всем правилам, потому что у меня мама родилась на Украине, в Днепропетровске. Она, правда, живёт в Москве с самого детства, с семи лет. Папа – коренной москвич. Но если строго подходить к причастности к званию москвича, то и ко мне можно придраться.
Уместно было бы говорить о снобизме москвичей только в том случае, если б они как таковые сохранились. Но они сейчас загнаны куда-то в свои периферийные квартирки. Их, в подавляющем большинстве, всех сломали и как в ссылку переселили в Бутово, в Хуютово и так далее, где дали им норки в многоэтажках. Я обобщаю, но, по-моему, в этом обобщении есть что-то. И существует некая такая поглощающая дыра, знаете, как в «Одиссее» у Михалкова-Кончаловского, некая такая воронка-п.зда, которая поглощает всё. Но где думают только о деньгах. И вот в этой матерщинной дыре приезжие стали москвичами. Я не думаю, что это хорошо. Поэтому, если говорить о снобизме тех, прежних москвичей, проживавших в Москве, которая хотя бы лет пятнадцать назад была, такое явление действительно имело место. Но тогда Москва всё-таки выставляла и высокую культурную планку.

продолжение на 3 стр.