начало на 1 стр.

На моей памяти мы уже лет десять говорим о тех мегапроектах, которые могут развиваться на территории Иркутской области.
Раньше это была Ковыкта, это был Сухой Лог. А теперь появились ещё проекты, которые утвердились в связи с развитием представления, как именно должна осваиваться наша территория. И те соглашения, которые были подписаны во время Байкальского экономического форума, как раз свидетельствуют о всё более активном развитии нашей области.
– Я тоже был на Байкальском форуме, и там мне попалась газета с одним любопытным рисунком: вот карта России, вот Сибирь, и два коренастых мужика с огромными мешками по направлению к Москве поспешают. На одном мешке написано: «Вершки», на другом – «Корешки». А наша территория остаётся лишь с дымом, идущим из огромных труб. Как вы полагаете, с подобной практикой в обозримом будущем будет покончено?
– Обнадёживает то, что в стране кардинальным образом меняется экономическая ситуация. Мы все работаем на благо общего дела, в том числе и новая команда губернатора Иркутской области Игоря Есиповского, который пришёл в регион с основательной программой. Я знаю его представления о том, как именно регион должен развиваться. И уже успел оценить его энергию, которую он для этого прикладывает.
А что касается непосредственного ответа на ваш вопрос, то экономический эффект, остающийся на территории наших регионов, должен быть абсолютно пропорционален используемым природным, трудовым, экологическим и энергетическим ресурсам. Это, скажем так, главная тенденция, которая должна присутствовать в нашем налоговом законодательстве уже сегодня.
– Как вы считаете, в последнее время администрация области и Законодательное Собрание взаимодействовали конструктивно? Или всё-таки много было трений и треволнений?
– С приходом к управлению регионом Игоря Есиповского и его новой команды сразу же прекратились конфликты исполнительной власти и Законодательного Собрания. Были отозваны все иски, были найдены общие решения по бюджету. И я думаю, что это не просто стартовые успехи. Определилось уже взаимодействие исполнительной и представительной власти как бесконфликтное, эффективное и уважающее друг друга.
– Уместно было бы озвучить ваше мнение непосредственно о фигуре  иркутского губернатора.
– Что мне нравится в Игоре Есиповском? Прежде всего, это человек с очень большой энергией. И при этом он имеет чёткое представление о происходящих сегодня экономических процессах, он ведь доктор экономических наук. В этом нашему региону по-настоящему повезло. Даже за достаточно короткое знакомство с губернатором, какое произошло в период, начиная с апреля, Игорь Эдуардович показал себя как руководитель, который настроен решительно – и чётко представляет, как должен действовать регион, чтобы развиваться наиболее эффективно. И мне импонирует, что его представления совпадают с тем трендом, который сегодня утвердился в стране, с курсом на развитие регионов. У Есиповского есть и колоссальная энергия, которая может быть потрачена на общее благо, и деловая хватка.
– Из ваших уст слово «энергия» привычно слышать и в его первозданном смысле. Вы же по специализации энергетик.
– Да, и постоянно занимаюсь этой темой.
– Хочется именно у вас поинтересоваться мнением о целесообразности строительства в современной России очередных гидроэлектростанций. В соседнем Красноярском крае мощнейшая Богучанская ГЭС достраивается, вскоре будет затоплена пока ещё живая тайга. Не кажется ли вам, что это «вчерашний день»? Ведь слишком много минусов в гидроэнергетике.
– Вопрос о вреде, который наносят ГЭС, излишне политизируется. Давайте возьмём факты. Приведу пример Соединённых Штатов, потому что на сегодня они являются первой мировой энергетической державой и производят электрической энергии в два раза больше, чем Россия. В их балансе производства электроэнергии почти 25 процентов занимают гидростанции. При этом вы где-нибудь слышали, что американцы собираются свои гидроэлектростанции взрывать или разбирать? А ведь там плотность населения намного выше, чем в России. А вспомните, как американцы выбирались из своей «великой депрессии»? Там было два больших проекта. Первый из них – строительство гидроэлектростанций. Существовала целая государственная программа, которая называлась «Долина реки Теннеси». Второй проект – это дороги. Таким вот образом они поднимались с колен. Государство вкладывало средства в развитие энергетики, прежде всего в строительство ГЭС. И сегодня их баланс выглядит примерно так: четверть электроэнергии они производят на гидроэлектростанциях, четверть – на тепловых электростанциях, включая газ, четверть – на атомных электростанциях… В результате их баланс достаточно безрисковый. То есть они используют все возможные виды первичных энергетических ресурсов.
Что вообще такое ГЭС? Это объект, на котором можно на сто лет вперёд просчитать, сколько электрической энергии он произведёт и примерно по какой цене. Да, во времена индустриализации на территории европейской части СССР строились в основном равнинные ГЭС. И они действительно затапливали большое количество плодородных земель, особенно на Волге. Сейчас мы от этой практики отказались. Современные гидростанции, безусловно, очень внимательно просчитываются по ущербу, который они могут нанести окружающей среде.
– То есть тепловые электростанции вы ставите на несколько порядков ниже, чем ГЭС?
– У нас в области сейчас 13 тепловых электростанций. Они вырабатывают лишь 15 процентов от той электрической энергии, которую производит вся мощная энергосистема Иркутской области, одна из самых развитых в стране. И если не было бы трёх ГЭС, как вы думаете, сколько ещё тепловых электростанций нам пришлось бы возводить? И какая была бы при этом экологическая нагрузка на территорию, чтобы обеспечить необходимый объём электроэнергии для населения Иркутской области и для промышленности, которая там сегодня дислоцирована?
Теперь – последний момент, который касается гидростанций. Опять же обратимся к мировому опыту. Китайцы сейчас тоже строят одну из самых больших ГЭС в мире – станцию «Три ущелья». И переселили из зоны затопления несколько миллионов человек! Наши проекты с такими колоссальными переселениями не связаны. И, безусловно, отслеживаются все моменты, чтобы минимизировать негатив: обойтись без затапливания плодородных земель и сделать всё с наименьшим ущербом для окружающей среды. И давайте прислушаемся к тому, о чём говорят в мире: через 20-30 лет питьевая вода будет самым дефицитным ресурсом в мире. А ведь водохранилища ГЭС – это в том числе и большие запасы пресной воды.
– В то же время «большие запасы пресной воды» активно портит Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат. Всё-таки в обозримом будущем мы захватим его демонтаж?
– Я абсолютно уверен, что мы дождёмся не демонтажа, а перепрофилирования. Выпуск целлюлозы будет заменён другим производством. Проблемой ЦБК в Байкальске я тоже в своё время занимался основательно. Мы, в частности, отрабатывали варианты, в какое производство можно перепрофилировать комбинат. Как поступить, чтобы те запасы загрязнения, которые сегодня накоплены на комбинате, остались бы под контролем? Кто будет следить за лигнинохранилищем? Как надлежит действовать, чтобы не опустынивать территорию, не переселять оттуда десятки тысяч человек, потерявших работу. Это всё очень серьёзный процесс. И буквально с разбегу всё закрыть, хлопнуть в ладоши и воскликнуть: «Мы совершили очень серьёзное дело, мы остановили Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат!» – так, конечно же, не получится. И десять лет назад было понятно, что просто так его не остановить. Нужно делать это постепенно, планомерно, прежде всего обеспечив разделение очистки тех стоков, которые производит город, и тех стоков, которые производит Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат. После этого запускается спокойная программа его перепрофилирования, чтобы остались под контролем и лигнинохранилище, и стоки, и отработана была бы модель, как всё это будет обезврежено.
Я очень надеюсь, что наша особая рекреационная зона, безусловно, захватит Слюдянку и Байкальск. И это будет очень популярная туристическая территория.
– В последнее время в России проводилось много разных реформ, в том числе и реформа РАО ЕЭС. Сейчас Чубайс ушёл «реформировать» нанотехнологии. Выходит, энергетическая реформа победоносно завершена?
– Не стоит опережать развитие событий. Слишком уж кропотливое и непростое это дело – энергетика. Уже хотя бы потому, что сегодняшний мир совершенно невозможно представить без электроэнергии. Мне вообще очень интересно бывает наблюдать, как люди, политизирующие вред, наносимый энергетикой, сидят под торшером, попивают кофе, приготовленный в электрочайнике, и рассуждают о том, что энергетика – это такое «неисправимое зло»! Подобных «аналитиков» попросту заносит, поскольку ими и атомная энергетика критикуется, и те же гидростанции, хотя это источник на возобновляемом первичном ресурсе. Критикуется ими и угледобыча… Так вот, в 2001 году, когда мы практически с неразрешимыми проблемами столкнулись, разгорелись двухлетние дискуссии, которые затронули всю страну: по какому пути пойти, как реформировать энергетику? И вот в 2003-м году решение было оформлено законом по электроэнергетике.
А если говорить о сегодняшнем этапе, то команда Чубайса, исполняя закон, первый этап реформирования электроэнергетики завершила. Я говорю «первый», потому что реформирование будет продолжаться и далее. Сегодня создана конкурентная среда, сформированы компании, которые по своей дислокации конкурируют друг с другом. При этом конкурентный механизм – это единственный способ, который может сдерживать рост цен. В законе предусмотрено множество ограничений, которые в случае неправильного поведения на рынке, а именно – при исключении конкурентных отношений, позволяют государству вернуться чуть назад и начать регулировать процесс, восстанавливая свои позиции. В этом году приступило к работе министерство энергетики, которое будет являться главным федеральным органом, управляющим энергетическими процессами. Чтобы обеспечить дальнейший ход реформы, избежав недобросовестной конкуренции, был создан Совет рынка. Он заканчивает своё формирование буквально на днях. Сейчас готовится соответствующее постановление правительства. А сам я буду являться членом наблюдательного Совета рынка, представителем от парламента в этом Совете.
– Очень актуальны вопросы о ценах на энергоносители. Не ожидается ли кардинальный рост тарифов на энергетическом рынке?
– Вряд ли правы те, кто ожидает, что цены будут снижаться. В условиях, когда усиливается инфляция, когда такая изменчивость на рынке углеводородов, ожидать, что цены будут устоявшимися или же повысятся всего на 2-3 процента в год, конечно, нельзя. Цены будут расти. А сдерживающим механизмом этого роста должна стать конкуренция. И, конечно, то регулирование, которое будет проводиться и нашей Федеральной службой по тарифам, и нашим Федеральным антимонопольным ведомством, и Советом рынка. Необходимо во что бы то ни стало хотя бы минимизировать скачки цен. И, по крайней мере, не допустить необоснованного повышения тарифов на электрическую энергию, которое не связано с ростом цен на уголь, на газ, на нефть. Да, безусловно, ценовые риски остаются. Они связаны и с тем, что для создания новых объектов сегодня требуется гораздо больше средств, чем 10-15 лет назад. За последние 2-3 года цены на рынке энергетического оборудования выросли в два с половиной раза. То есть каждый новый объект даже с точки зрения стоимости оборудования в 2,5 раза становится дороже. И это, безусловно, будет оказывать влияние на стоимость конечной продукции – электрической энергии.
– А как, по-вашему, обстоит ситуация с мировым фондовым и финансовым кризисом? Оптимисты полагают, что Россия, по-видимому, избежит потрясений 1998 года.
– В принципе, это совершенно разные картины. Я хоть и не финансист, но, безусловно, за этим процессом слежу. 1998 год – это дефолт в стране, когда государство не могло рассчитаться по своим обязательствам. Сегодня у нас совершенно другая ситуация. У России солидные резервы, мощнейшие ресурсы для того, чтобы обеспечивать свои обязательства. Но глобальный кризис, о котором сейчас говорят повсюду, очень серьёзен. Он вовсю бушует по всему миру и, безусловно, затрагивает нас. Но у нас лучшая позиция. У нас есть ресурсы, которыми мы можем поддержать и обезопасить свою банковскую систему, не дать ей рассыпаться. И тем самым обеспечить возможность перелива денег в промышленность, в развитие, укрепиться за счёт своих инвестиционных фондов. Уверен, что положение России намного лучше, чем у Соединённых Штатов. Наш профицитный бюджет – тому гарантия.
– Тем не менее очень многое в международной политике и вообще в мироустройстве ближайших лет будет зависеть от нового президента  США. Кого вы считали фаворитом в заокеанской президентской гонке?
– Мне кажется, здесь многие специально демонизировали ситуацию – кто же, Маккейн или Обама, будет президентом Соединённых Штатов? Но при той позиции, которую сегодня занимает Россия, нам это практически безразлично. И президент Дмитрий Медведев, и премьер Владимир Путин не раз подчёркивали, что Россия в настоящее время предлагает миру принципиально иные конструкции – взамен тех, западных, которые показали свою неэффективность. Это конструкции обеспечения коллективной безопасности, причём не только политической, территориальной, но и экономической безопасности. А та позиция, которую сегодня занимают Соединённые Штаты как единственный центр экономических и политических решений, себя уже ни в коей мере не оправдывает. И кто при этом будет  президентом Соединённых Штатов, по большому счёту, большой роли не играет. Мы с вами помним и Кеннеди, и Рейгана, и «друга Билла», и сегодняшнего Буша. При всей их непохожести они служили только интересам своей страны. Каким будет для американцев новый хозяин Белого Дома – это внутреннее дело  Соединённых Штатов. Гораздо важнее то, как затем будут выстраиваться отношения между нашими странами.
– Среди величия политических свершений нельзя забывать и о милых прелестях частной жизни. Вы наверняка занятой человек, и не очень много времени у вас остаётся на насыщенный досуг. Или всё-таки не отстаёте от ритма ХХI века, где каждый день сулит что-то новое – неологизмы, модерновые виды спорта…
– Вообще главный мой маршрут, конечно, «работа – командировка – работа – дом». Редко удаётся куда-то вырваться. С такими многочисленными перелётами и переездами, в том числе из Москвы в родной регион, шансов на досуг особо нет. Поэтому все мои увлечения укладываются обычно в рамки официального отпуска. О чём же поведать? Что люблю читать? В основном исторические, документальные вещи. Что люблю смотреть по телевизору? Чаще всего смотрю, конечно, новости. По сути, художественных фильмов никаких не вижу. Если только какие-то исторические вещи – тогда да! С документальными сегодняшними оценками. А в остальном, основной досуг – только во время отпуска. У меня пять внуков. Это мой самый главный отдых, самое главное моё увлечение.
– А если остановиться на историческом чтении? Допустим, скандально известный Виктор Суворов, который документально разоблачил даже маршала Жукова… Не перевернул ли он ваше мировоззрение, хотя бы частично?
– Моё мировоззрение очень трудно перевернуть. Практически невозможно уже. Я прожил достаточно много, повидал соответственно. Выпестован одной социальной системой, живу в другой социальной системе… Поэтому нет, этот автор меня не переубедил. Его первые книги я прочёл лет 5-7 назад, с тех пор больше не интересуюсь. Было любопытно, как он интерпретирует, казалось бы, давно изученные события. Истина ведь становится общеизвестной, когда после какого-то исторического события проходит лет 15-20.
Но у меня свои представления о советской истории. Я горжусь этим уникальным периодом нашей жизни. И теми известными личностями, которые принесли пользу и даже спасение российскому народу. В том числе, конечно, и маршалом Жуковым, несмотря на всякие его «разоблачения».
– И, наверное, можете подтвердить, что исторический спор между капитализмом и социализмом всё-таки ещё не закончен?
– Абсолютно точно! Эти две идеи будут развиваться в разной трансформации. Сегодня иногда с юмором говорят: смотрите, Соединённые Штаты строят свой социализм – скупают долги предприятий, государство берёт на себя управление инвестиционными банками, крупными страховыми компаниями. По сути, это ведь социалистическая идея – государственное управление…
– Кто тот исторический деятель, которого вы уважаете особенно?
– Думаю, что мы ещё до конца не оценили масштаб личности бывшего премьера Союза Советских Социалистических Республик Алексея Косыгина.
– А в отпуске где-то далеко от родных рубежей бывали? Может, что-то особенно понравилось или, наоборот, шокировало?
– Больше всего меня впечатляют, конечно, путешествия по своей стране. Вообще самый лучший отпуск, который я когда-либо проводил, был на севере Байкала. Там очень мало людей, а само озеро и вообще природа просто шокирующее воздействие на тебя оказывают. И понимаешь ты, что всё это стояло и стоит миллионы лет. И наша задача – поддержать, не загубить эту невероятную красоту.
А из зарубежных городов очень понравилась мне Барселона. Где-то лет 12-15 назад удалось мне там побывать. Шхуна Колумба и блистательный бульвар в Барселоне – до сих пор эти картинки перед глазами стоят.
– У человека вашего возраста всегда интересно спросить об отношении к религии.
– Несмотря на свою белорусскую фамилию, я всё-таки настоящий сибиряк. В Иркутской области есть деревня Тэмь, сейчас она затоплена, на дне Братского моря находится. Там и три моих деда лежат… В деревне той жило очень много Ермаковых. Моя мама тоже из деревни Тэмь. Её фамилия как раз Ермакова. У нас была очень религиозная семья. Я очень хорошо помню свою бабушку, которая меня крестила в раннем возрасте, но я сохранил в памяти и этот обряд. Мне было тогда около пяти лет. Так что я крещён. Безусловно, жизнь и воспитание в полностью атеистических условиях наложили свой отпечаток на моё мировоззрение. Но всегда была у меня уверенность, что есть кто-то над нами, он управляет нашими судьбами, следит за нашими поступками. И такие абсолютно христианские вещи, как «не убий», «не укради», то, как люди оценивают твои действия, – всё это мне очень присуще.
– Минувшим летом проходила Олимпиада. И вы наверняка пережили какие-то моменты большого спортивного боления.
– Это было как раз в период моего отпуска. Я смотрел Олимпийские игры и, безусловно, переживал за наших спортсменов. Мне спорт всегда был интересен. В молодости я восемь лет отбегал на лыжах, потом достаточно длительное время играл в баскетбол. Последний свой матч провёл в 41 год, будучи капитаном команды своей ТЭЦ. Во время той игры получил серьёзную травму – сломал руку. И сказал: «Ну, уже, наверное, хватит. Теперь можно заниматься только физзарядкой».
– И ещё политикой.
– Я тогда был чистым производственником, закоренелым технарём. И с тех же пор очень люблю спорт и болею за все игровые виды. Очень разочарован неудачей наших игровых команд на Олимпиаде, в первую очередь, конечно, баскетбольных сборных. Безусловно, как бывший лыжник, стараюсь не пропускать трансляций с этапов Кубка мира – лыжных и биатлонных. Поэтому я болельщик со стажем. Всю жизнь болею за «Спартак». Во всех проявлениях: и в хоккее, и в футболе, и в баскетболе тоже.
– «Спартак» – это народная команда. Значит, вас, наверное, можно назвать и народным политиком? Кто болеет за «Спартак», не может быть мелок душой и помыслами.
– Моё общество – это «Спартак». И даже на лыжах я за «Спартак» бегал. Поэтому куда уж дальше? Всё, я – спартаковец по жизни. И до конца своих дней.
– Можете ли озвучить свою основополагающую профессиональную цель?
– Я очень хочу, чтобы та реформа энергетики, которая проводится в России, была бы доведена до конца. Хотя я уверен, что ещё лет 5-7 нам придётся шлифовать те документы, которые сопровождают сегодня энергетику, следить за процессами, вовремя вносить изменения в законодательство. Я бы очень хотел этим процессом продолжать заниматься, его завершить, поскольку уже накоплен достаточно большой опыт и понимание, как всё должно происходить. Я очень хочу довести этот процесс до логического и успешного завершения.
– Имеется ли у вас жизненное кредо?
– Это знаменитое изречение о том, что под лежачий камень вода не течёт. Жизненное правило у меня ещё и такое: «Критикуя – предлагай. Предлагая – исполняй». Это в меня вложили учителя в начале моей производственной деятельности. А любимый афоризм, наверное, такой: «Жизнь – это длинная дорога, меняется только ландшафт».