начало на 1 стр.

– А строители на Дальнем Востоке есть, чтобы освоить такие объёмы?
– Строителей как раз и не хватает. В целом предполагается привлечь около 60 тысяч человек. И на российском Дальнем Востоке квалифицированных строителей в таком количестве не найти. Поэтому в наших планах есть привлечение компаний из дальневосточного зарубежья: из Тайваня, Китая. На днях наши специалисты выезжают в Южную Корею – смотреть их возможности. А изучать есть что. Я, допустим, очень интересный опыт наблюдал на Тайване. Они владеют такими технологиями, которых в России пока не видел.
– А в Китае?
– И в Китае есть технологии – объекты пекинской Олимпиады тому подтверждение. Кроме того, китайские строители очень мобильны, интенсивность труда у них чрезвычайно высокая. Готовы работать в три смены на нескольких объектах одновременно.
Правда, нынешняя ситуация на строительном рынке России также внесёт свои коррективы. Сегодня у нас в стране замораживается приличное количество строек, и высвобождаются строители, которые успешно работали на возведении жилья. Теперь компании ищут заказы у государства. Поэтому при прочих равных условиях мы в первую очередь будем привлекать российских строителей. Но тех, которые владеют технологиями ускоренного строительства.
– Есть ли у красноярских строителей возможность поработать на Дальнем Востоке?
– Безусловно, возможность такая имеется.
– А что для этого нужно: приехать во Владивосток, встретиться с руководством дальневосточной дирекции и сказать: «Мы готовы»?..
– Есть два варианта: первый – поучаствовать в конкурсе, второй – взять объект на субподряд. Дело в том, что, например, Дальневосточный федеральный университет – это целый комплекс из десятков зданий. И я не знаю в Красноярске ни одной компании, которая была бы способна взять весь объект целиком. А в качестве субподряда, думаю, вполне возможно получить заказ.
– Но всё это через конкурсы, аукционы?
– Конечно. Всю информацию по конкурсам можно почерпнуть на сайте Минэкономики www. zakupki.ru.
– В недавнем прошлом остров Русский был печально знаменит своими Богом забытыми воинскими подразделениями, где творился дикий беспредел…
– На этом острове располагалось несколько частей Тихоокеанского флота. Сейчас их выводят. Только в двух местах остаются военные. А в основном там сейчас гражданское население, хоть и его пока немного – всего пять с половиной тысяч. Генеральный план развития Владивостока, который был принят в сентябре, рассчитан так – на острове должны в перспективе жить при очень неплотной застройке 160 тысяч человек.
– Давно ли вы курируете этот неординарный проект?
– 21 ноября прошлого года я получил от Дмитрия Николаевича Козака предложение возглавить «Дальневосточную дирекцию Росстроя». И с того времени плотно занимаюсь темой – скоро будет год. Собственно говоря, вся конфигурация проекта на острове Русский была сделана командой при моём непосредственном руководстве. Именно с ноября прошлого года я достаточно часто начал бывать во Владивостоке. Но пока всё-таки больше работаю в Москве, потому что именно в столице приходится сейчас принимать подавляющее большинство решений, этого требует нынешний подготовительный период. Например, сейчас мы готовим законопроект по образу и подобию того, что был утверждён по Сочи-2014. Он позволит гораздо быстрее решать многие серьезные проблемы. Позволит «сжать время» и уложиться в намеченные сроки. Надеюсь, что в ближайшее время нам удастся его принять.
– И затем отправитесь жить во Владивосток, просыпаться с первыми «лучами российского солнца»…
– Да, у меня есть уже во Владивостоке арендованная квартира. Сейчас по большинству объектов продолжается проектирование, а по некоторым только объявлены конкурсы на проектирование. Строятся сейчас два объекта – два моста – через бухту Золотой Рог и через пролив Босфор Восточный. Всё остальное строительство начнётся весной и летом следующего года. Именно тогда закипят основные работы, и мне придётся находиться на Дальнем Востоке гораздо больше, чем в Москве.
– Как вы восприняли уход Дмитрия Козака с поста министра регионального развития России?
– Дмитрий Николаевич – высокопрофессиональный, достаточно жёсткий и при этом интеллигентный руководитель, вызывающий большое уважение у всех, с кем он трудится. С ним очень интересно было работать, это я особенно хочу отметить. Я увидел у него некоторые методы работы, с которыми прежде на практике вообще не встречался. Да, он ушёл, но в любом случае курирование Минрегиона остаётся за ним, поэтому мы отнюдь не прощаемся. Хотя сейчас непосредственно курирует наш проект со стороны правительства Игорь Иванович Шувалов, первый заместитель Председателя Правительства. С ним мне приходилось сотрудничать, когда я ещё работал в Государственной Думе.
– Дмитрию Козаку, как известно, поручено современное российское «дело №1» – Сочи…
– Если сравнивать Олимпиаду в Сочи и проект АТЭС, я бы заметил, что это сравнимые по масштабам проекты. Но при сопоставимых объёмах работ на нашем объекте нужна гораздо большая оперативность. Мы на год позже начали, чем в Сочи, а закончить всё необходимо на два года раньше. К тому же – другой конец страны, 7 часов разницы во времени, остров, на который предстоит завезти огромное количество грузов… Так что «проект наш гораздо сложнее, чем олимпийский». Это, кстати, оценка Дмитрия Козака.
– Вопрос, который нельзя не задать. Красноярский край: взгляд сверху…
– Прежде всего, несколько слов мне хотелось бы сказать по поводу Сибирского федерального университета. К сожалению, наш Сибирский федеральный университет не имеет того, чем будет располагать его Дальневосточный федеральный «коллега». А именно – классической структуры в международном понимании этого слова. То есть самого кампуса университета, где проживают студенты, и там же неподалёку находятся корпуса факультетов. Компактное проживание всех учащихся, какое практикуется в таких мировых признанных центрах, как Кембридж, Оксфорд, Йель. Я так понимаю, что на сегодня Дальневосточный федеральный будет единственным университетом в стране, выдержанным в классике данного жанра.
Что касается общей моей оценки того, что происходит в Красноярске, то мне кажется, в крае сейчас определённое затишье. Во всяком случае, по сравнению с теми временами, когда я жил и плотно работал в краевом центре. Тогда проходили очень бурные политические дебаты, и было как минимум два основных течения, оппозиционных друг другу. И тогда было множество всевозможных перепалок и источников напряжения. Сейчас же – тишь да благодать. Таково моё личное восприятие – как человека, находящегося за четыре тысячи вёрст от родины. Причём в моём случае – и из Москвы четыре тысячи вёрст, и из Владивостока.
Однако должен я сказать, что такое мирное положение вещей – это, в общем-то, здорово. Я не сторонник того, чтобы бесполезно тратить энергию на какие-то выяснения отношений и борьбу за власть. Я сторонник траты сил на конструктивный процесс и созидание. Единственное примечание при этом – динамика должна быть положительная. Но именно здесь до конца я не могу оценить ситуацию в крае, поскольку надо ее видеть в целом, располагать исчерпывающими данными. Хотя непосредственно по Министерству регионального развития могу отметить, что, к сожалению, федеральные деньги прошлого года, которые шли через Минрегион, край не освоил.
С другой стороны, уровень бюджета края очень приличный. Безу-словно, здесь сказалось влияние мирового подъёма цен, прежде всего на цветные металлы. Предприятия цветной металлургии очень окрепли за последнее время, ведь серьёзный рост цен начался с 2003 года. Всё это позволило Красноярскому краю сформировать весьма серьёзный бюджет. Данный факт, конечно, не может не радовать. Надеюсь, что и краевая власть, и городская сумеют распорядиться имеющимися ресурсами наиболее эффективно.
– Раз уж заговорили о ценах, о прибыли… Что можете землякам посоветовать: евро, доллар или рубль предпочесть в неспокойные нынешние времена?
– Обычно отвечаю так: подобный совет спрашивают, чтобы потом вину свалить на того, кто его дал. Поэтому в этом плане я никому советовать не стану, чтобы ненароком не стать виновником чьей-то неудачи. Однако есть здесь и универсальная формула: лучше всего имеющиеся средства разделить на несколько своеобразных корзин. Условно говоря, третью часть хранить в евро, другую треть – в долларах, остальное – в рублях. Тогда есть большие шансы, что потерь не будет: даже если одна из валют просядет, другая сможет компенсировать убытки своим ростом. Разумеется, это не мой совет, а универсальные рекомендации специалистов.
– Главное, чтобы в целом по России никакой паники не было. Впрочем, её и не наблюдается. Видно, действительно наши экономические «подушки безопасности» сработаны на совесть…
– В этом смысле могу подтвердить, что у нас эти самые «подушки» гораздо надёжнее, чем у тех же Соединённых Штатов.
 – В связи с падением цен на нефть не придётся ли России туго в плане исполнения намеченного бюджета? Цена за баррель предполагается там 70-долларовая.
– Страны-экспортёры предпринимают весьма активные меры по удерживанию цен на углеводороды. Я всё же думаю, что произойдут не столь значительные ценовые колебания, чтобы заставить нас опасаться за государственный бюджет. Основные его статьи являются защищёнными, и они будут исполнены. Хотя бы даже через те фонды, которые уже сформированы правительством.
– На вашей страничке в интернете я только что подсмотрел вашу же цитату: «Причина роста цен на бензин – сговор компаний-монополистов».
– Честно признаться, я в некотором недоумении, что это за страничка. В последнее время подобных высказываний я не делал.
– Если зайти на «Yandex», набрать ваше имя и фамилию, то первый сверху сайт как раз это всё и содержит. Вот ещё оттуда: «Николай Ашлапов улетел на «Байконур»…
– (Смеётся) Дорогой, это всё было в 2004-м году! Я был тогда депутатом Госдумы, где у всех имелись свои странички. И мы регулярно туда выкладывали ответы на наиболее актуальные и злободневные вопросы. Кстати, можно отметить, что всё повторяется. Я, конечно же, говорил насчёт сговора монополистов, но именно четыре года назад. Тоже ведь было тогда весьма существенное повышение цен на топливо. И вот, пожалуйста, история повторяется. По сей день те мои слова не потеряли актуальности.
– Может, найдётся у вас комментарий и по поводу того, что же всё-таки случилось с нашей теперь уже на всю Россию знаменитой авиакомпанией «KrasAir»? Планы-то были наполеоновские – в том числе и создать авиационный хаб, конкурентный Арабским Эмиратам…
– Насколько мне известно, там целый комплекс причин. Одна из основных – сроки реализации этого, без сомнения, большого амбициозного проекта. Если бы организаторы «AiRUnion» смогли объединить активы хотя бы в течение года, я думаю, что такого фиаско у них не случилось бы. Но в результате у них на годы растянулось решение ключевого вопроса – кто владелец, – и время внесло свои коррективы.
Это моё понимание, оно может быть и ошибочным, поскольку я непосредственно не занимался анализом ситуации в «KrasAir», у меня не было всей исходной информации. Тем не менее я отслеживал тему и могу заметить, что «KrasAir» направила свои оборотные средства, даже акции были заложены в банки для того, чтобы «поднять в небо» убыточный альянс. По моей информации, большинство компаний, которые включили в «AiRUnion», не были самодостаточными. И лидеру альянса – «KrasAir» – пришлось тянуть их на себе.
Наконец, ещё одна причина – экономический рост и последовавший рост цен на энергоносители. Последний фактор вообще очень сильно сказался на всех авиаперевозчиках, в том числе на «KrasAir» и «AiRUnion» в целом.
– Со стороны представляется так, что государство могло бы жёстче контролировать цены на топливо, включая авиационное.
– Безусловно, с монополистами церемониться не следует. Жёсткий контроль в данном вопросе пойдёт всей нашей экономике только на пользу.
– Было бы непростительно, несмотря на вашу предельную занятость, не поговорить о вашем «коронном» досуге – дайвинге и подводной охоте.
– У меня в жизни было несколько отличных друг от друга периодов. Вся моя жизнь, как и вообще у большинства людей, идёт по синусоиде. Для некоторых эти колебания синусоиды могут быть незначительными, но у меня они очень отчётливо обозначены. Моя жизнь делится на периоды, когда приходится очень много работать, и на периоды, когда приходится работать не так много. И тогда в буквальном смысле я, как истинный работоголик, должен искать эту работу. Например, в Госдуме. Может быть, это и есть вполне нормальная работа – я приходил к девяти и уходил чуть позже шести. Но это не тот напряжённый график, в котором я привык жить. Сейчас же мой трудовой день никак шестью часами вечера не ограничивается. Приходится работать гораздо больше, в том числе захватывать и выходные. За этот год работе я посвятил практически все выходные, включая воскресенья. Таков, кстати, стиль работы Дмитрия Козака. Если раньше я старался в воскресенье отдыхать, то с ним это «не очень» удавалось. Я, впрочем, не считаю такое положение нормальным – когда все семь дней в неделю работаешь. Тем не менее приходилось действовать именно так. Поэтому за прошедший год я не погружался с аквалангом ни разу. Таковы итоги моей деятельности на данном поприще.
– А в последний раз где погружались – у нас на Белё или на Шира?
– В июле мне удалось ненадолго приехать домой и побывать на Парном. Мы, как всегда, собрались всей нашей командой подводников. Но, к сожалению, погрузиться там я не успел. Так получилось, что своё оборудование я дал попользоваться, а потом даже не было времени забрать его. Позвонили из Москвы и сообщили, что назначен заместителем министра. Я с самолёта уехал на Парное, почти сразу вернулся в самолёт и улетел.
– А вообще погружаться удавалось только на наших озёрах или в «мировых морях» тоже?
– И на Красном, и на Средиземном море, и в Индийском океане, и в Тихом. Я много где погружался, не только на Парном. Более того, не столько здесь. У нас, кстати, не очень интересно погружаться, потому что фауна не столь богатая. Лучше всего – Индийский океан, Карибы и Красное море. Там словно в сказку попадаешь.
– Говорят, в Египте дайвинг очень опасен: оборудование допотопное, а инструкторы – форменные жулики, могут что-нибудь ржавое подсунуть, а потом никакой ответственности не несут. Не раз бывали даже смертельные случаи.
– В Египет я брал, за исключением аквалангов, своё оборудование. Поэтому был спокоен. В своём оборудовании я уверен.
– Вы ведь не просто продвинутый дайвер, но и подводный охотник.
– Подводной охотой я тоже занимался достаточно активно. Причём охотился как раз в основном на Парном. Дело в том, что за границей почти нигде не разрешается это делать. И охотился я только в Тихом океане да на Парном.
– Подводная охота не является рыбалкой, потому что там совершенно иной принцип действий?
– Это абсолютно не рыбалка. Именно охота. Там ведь применяется настоящее ружьё. Только оно заряжено не пулями, а гарпуном. Так или иначе, это реальное оружие. И пробить человека, в общем-то, нечего делать...
 – Сами-то не попадали ни в какую серьёзную передрягу на воде? Или под водой.
– В памяти есть два случая, когда возникали проблемы. Первый – это когда я ещё был совсем пацаном и с аквалангом плавал в бассейне. Не где-то в море, а в бассейне в Ачинске, на глубине 3, 8 метра. Мой друг нырнул, подкрался сзади и перекрыл мне вентиль у акваланга. Подурачиться решил. Когда я сделал вдох, а воздуха не оказалось, то сделал очень резкий толчок и вынырнул со дна бассейна наверх. А когда плаваешь на глубине, то давление внутри организма увеличивается, выравнивается с давлением окружающей подводной среды. То есть когда просто плаваешь, этого не чувствуешь. При резком всплытии даже с такой малой глубины случаются травмы. Получил я тогда растяжение обеих барабанных перепонок. Потом у меня ещё две недели болели уши.
А второй момент – когда я охотился на Парном в маске с трубкой (с аквалангами охота запрещена). И попал в такую замечательную стаю щук, что можно было выбирать буквально как в гастрономе. Выбрав самую большую, самую матёрую рыбину, я устремился к ней. И стал подкрадываться к этой щуке предельно осторожно. Известно, что если ты не делаешь резких движений, она становится к тебе боком, но тем не менее удерживает то безопасное для себя расстояние, которое сама определила. Медленно работая ластами, ты плывёшь за щукой, а она вот так боком уходит, уходит, уходит. Я пытался сократить расстояние. И это моё преследование угрожающе затянулось, тем более что она уходила вниз на глубину. А охота ведь, безусловно, зависит от размера щуки и от того азарта, который возникает в душе заядлого охотника. Щука была очень достойных размеров, и я всё-таки не отставал, всё пытался к ней приблизиться на расстояние выстрела. В результате я всё-таки сократил расстояние, сумел выстрелить и убить её. Но воздух в моих легких давно кончился, нужно было немедленно выныривать.
Есть такое неписаное правило у подводников: всплывая, не обгоняй свои пузыри. Но мешкать было никак нельзя. И когда я всплыл, у меня вся маска была в крови. То есть я надорвал перепонку левого уха, и кровь вылилась через нос в маску. Так вот, тогда я повторил свою прежнюю ошибку, правда, в более тяжёлой форме. Зато в других каких-либо происшествиях, по-моему, не бывал.
– А с Андреем Макаревичем вы знакомы? Он ведь вообще до мозга костей дайвер.
– С Макаревичем мы познакомились в 2006 году, когда ещё возглавлял «Главмостстрой». И являлся я тогда, как, кстати, и до сих пор, вице-президентом Лиги подводного спорта России. Проходили однажды достаточно интересные соревнования. Организовал их как раз клуб Макаревича, а я был среди почётных гостей от Лиги подводного спорта. И вот между нами устроили своеобразный кулинарный поединок. В нём сошлись представитель московской мэрии – вице-мэр столицы, Макаревич и я. Участвовали мы в соревновании по приготовлению ухи. Я готовлю уху по-настоящему. Однажды даже по телевизору где-то показывали, как я варю нашу классическую сибирскую уху. Естественно, со ста граммами водки, с берёзовым колом... Настоящая классика.
А Макаревич-то ведь у нас главный «смак» страны, и, видимо, поэтому он решил приготовить нечто необычное. У каждого был свой костёр. Всем нам выдали по ведру. И Макаревич насыпал туда всего, чего только можно: и перцев болгарских сладких, и чеснока, и много чего ещё. Я сейчас даже не хочу вспоминать, что он туда сыпал, но точно знаю – это в классическую уху не кладут.
В результате мы все приготовили каждый свою уху, а потом жюри отобрало трёх человек из толпы. Там достаточно много было народу, настоящих таких болельщиков. Поставили их спиной к нам. Мы налили по миске своей ухи и поставили перед каждым дегустатором. В трёх экземплярах всё это сделали. Они попробовали. Так вот, мне было очень приятно, когда все трое назвали мою уху самой вкусной.
Но дальше последовала не очень приятная реакция Макаревича. Он, в общем, поступил не по-джентльменски. Не по-мужски, я бы сказал. Он не только не поздравил меня, но отчётливо видно было его сильное раздражение. Фыркнув на что-то, он развернулся и быстро ретировался от костров и от всех этих дегустаторов.
– Хочу ещё поинтересоваться: играет ли сейчас какую-то роль в вашей жизни спорт? Что, например, вы предпочитали раньше и что можете позволить себе сейчас?
– Сейчас я могу «позволить» только утреннюю зарядку. Делаю её каждое утро. А ещё осуществляю поддержку своей родной команды подводников, которую сейчас готовят уже мои воспитанники в городе Ачинске.
– А как спортивный болельщик – кому адресуете свои симпатии?
– Раньше я очень любил играть в футбол, как, наверное, и все. Но никогда не болел и вообще не смотрел по телевизору ни футбол, ни хоккей. Раньше футбол воспринимался мной согласно сравнению Аркадия Райкина – когда двадцать два бугая один мяч перекатывают. Вообще игровые виды спорта мне смотреть почему-то меньше нравится, чем, допустим, лёгкую атлетику или плавание.
Но когда наша сборная под руководством Гуса Хиддинка начала выигрывать, я «почему-то» начал смотреть футбол. Начиная с прошлого года посмотрел целый ряд матчей сборной России. И мне было интересно. Когда наши мужики начали побеждать, стали к чему-то настоящему стремиться, то и телевизионный футбол меня привлёк. В итоге в прошлом году я сделался чуть ли не заядлым болельщиком. Во всяком случае, уже знаю не только почти всех игроков нашей сборной, но и часть игроков разных клубов. Честно говоря, я не являюсь болельщиком какой-либо клубной команды, а за сборную начал болеть по-настоящему.
– Вот вы говорите – «раньше не интересовался, а потом увидел, как это всё здорово бывает, – и прикипел». Может, и в целом для россиян здесь жизненная параллель уместна? И вместо апатичной аполитичности недавнего времени сейчас социальный оптимизм наступает. Или всё-таки глобальный финансовый кризис опять может отбросить нас в состояние стагнации?
– Безусловно, когда появляются победы и конкретные свидетельства прогресса, когда чего-то определённого достигает общество, государство – у всех возникает некий оптимизм и стремление чего-то существенного достичь самому. Ведь очень многие поступки идут от твоего внутреннего тонуса, от душевного состояния. И далеко не всегда способности делают человека успешным. Делают человека успешным его психотип и настрой. А то, что государство своими успехами и достижениями может побудить стать успешными своих граждан, вообще является аксиомой. Поэтому, безусловно, у нас в России люди персонально стали добиваться гораздо большего, чем это было десять лет назад.
Единственное только хочется в этой связи заметить, что вся жизнь, как я уже говорил, идёт по синусоиде: вверх-вниз, вверх-вниз. Какие-то годы были у нас более успешные, какие-то – менее. Возможно, это потому происходит, что человеку нужно отдыхать. И само наше сознание задаёт нам какие-то правила поведения и предоставляет возможность организму расслабиться. А потом, отдохнув и получив дополнительный заряд энергии, мы начинаем совершать какие-то новые подвиги. И снова побеждать, чего-то добиваться и стремиться к лучшему.
На самом деле так и есть: вся жизнь – по синусоиде. Поэтому кризис, который наступил сейчас в мире, скорее всего, закономерен. Я не думаю, что можно было постоянно идти в гору, не останавливаясь. Для примера можно взять хотя бы рост цен на жильё. Если динамика их роста сохранялась бы и дальше, только представьте, до каких величин доросли бы цены на квартиры лет через пять. Вообще никакой зарплаты не хватило бы для их покупки. И уже не десять процентов людей могли бы спокойно покупать жильё, как это сегодня происходит, а всего какой-нибудь один процент. Только сверхбогатые люди могли бы покупать квартиры. Так что – нет худа без добра…
– А если более конструктивный девиз обозначить? Он ведь есть у вас?
– Их у меня целых два. Ещё Конфуций сказал, и я придерживаюсь этого правила: «Делай, что должно, – и пусть будет, как будет». Из этого проистекает и второе – всё к лучшему. Если ты сделал всё, что зависело от тебя, значит – любой дальнейший сценарий следует воспринять как должное. Так прописано сверху.

«Конкурент выражает благодарность за помощь в организации интервью Геннадию Николаеву, советнику Н.И. Ашлапова по связям со СМИ.