начало на 1 стр.

Это удел той публики, которая любит порассуждать, а то и посплетничать о том, что и как может сложиться впереди. У нас присутствует полная уверенность в стабильности, убеждённость в том, что всё мы делаем всерьёз и надолго. Однако всё равно многое будет кому-то не по нраву, поскольку речь идёт об актуальных политических процессах. А политические процессы мы будем отстраивать жёстко. Но только лишь для того, чтобы после выборов у нас появилось конструктивное политическое пространство. И оно должно позволить, как сложилось в большинстве регионов страны, нормально взаимодействовать исполнительной и законодательной власти – для достижения оптимального, эффективного развития области и её движения вперёд.
– В связи с проведением Байкальского форума очень много говорилось о развитии Сибири. Как вы считаете, это развитие по темпам существенно отличается от других регионов России?
– Безусловно, Сибирь – это перспективнейшая территория, с огромным потенциалом. Да, есть регионы, где уровень жизни населения растёт быстрее. Всё это связано с рядом факторов, которые обусловлены прежде всего географическим положением. Может быть, даже транспортной доступностью для возможности размещения там инвестиционных проектов, продукцию от которых логистически удобно было бы поставлять на ближние рынки.
Так или иначе, Сибирь – это потрясающая земля, обладающая огромными природными запасами. Если говорить конкретно об Иркутской области, то ко всем известным плюсам следует добавить ещё и Байкал, который является одним из ключевых экономических объектов. Байкал должен составлять туристический бизнес, который просто обязан стать настолько развитым, чтобы быть бюджетообразующим для нашей области. Ну и, конечно, самая главная ценность – люди, которые здесь живут. Это такой потенциал, которого, как мне кажется, нет нигде. Поэтому я считаю, что у Сибири большое будущее. И я уверен, что у нас здесь много что получится сделать по-настоящему значимо. Даже если брать достаточно короткий период времени.
– Вот вы говорите, что необыкновенны «люди, которые здесь живут». А что имеется в виду? Какие-то их традиции или закалка особая? Если смотреть правде в глаза, сибирское население стремительно сокращается. И всё больше процесс китаизации идёт, узбекистанизации…
– Дело в том, что такие тенденции присутствуют уже давно. Но сейчас они сокращаются. Я думаю, что в наших силах сделать территорию привлекательной не только для инвестиций, но и для жизни людей. Улучшив экономическую ситуацию, а это вполне нам по силам, мы сможем создать условия для того, чтобы люди отсюда не уезжали, а наоборот, стремились бы здесь жить и работать.
– А что можно сказать о конкуренции между сибирскими регионами? Конструктивна ли она?
– Здоровая конкуренция – это совершенно нормально. И в Сибири в отношении разных регионов она, безусловно, присутствует. Другое дело, что часто это не конкуренция, не соперничество, а какое-то странное явление, которое с ходу сложно даже сформулировать. Например, сейчас многие говорят о соперничестве москвичей и питерцев. Раньше норильчане относились к красноярцам с некоторым предубеждением. И наоборот... Это, мне кажется, не тот принцип, на котором нужно выстраивать отношения. По большому счёту, нам важно что? Чтобы все сибиряки жили лучше. И мы должны кооперироваться по многим проектам, стремиться к эффективному взаимодействию. Можно, конечно, жить и работать изолированно, но, насколько я заметил, гораздо лучше развиваются те территории, которые открыты для всего мира, для сотрудничества, для взаимодействия, для капиталов. Взять, например, южно-азиатских тигров, которые сейчас невероятно быстро растут… Нам тоже свои плюсы надо реализовывать. У нас замечательные соседи: Красноярский край, Якутия, Бурятия, Читинская область. С Тувой можно очень полезно для территории дружить. Я думаю, что именно этот принцип мы будем закладывать в основу нашего взаимодействия с соседями.
– По крайней мере, с Александром Хлопониным, губернатором Красноярского края и вашим давнишним другом, вы, наверное, связь не теряете? Созваниваетесь?
– Да, мы созваниваемся регулярно. И даже периодически видимся на различных совещаниях и форумах. Обсуждаем, разговариваем, советуемся. Всё у нас нормально, всё хорошо.
– Какое-то отличие между Есиповским и Хлопониным подметили? Есть оно, нет его?
– Безусловно, все люди друг от друга отличаются. Я могу лишь сказать, что у меня замечательное отношение к Александру Геннадиевичу и к Игорю Эдуардовичу. Оно основано как раз на их общности, которую я вижу. Это профессионалы, это глубокие люди, им небезразлично дело, которым они занимаются и за которое оба очень болеют. При этом отличаются они порядочностью и последовательностью. Как мне кажется, это качество, которое обязательно должно быть присуще руководителям столь высокого уровня таких значительных российских регионов.
– А если сформулировать вопрос о руководителях всей страны? Существенных различий между Медведевым и Путиным пока, видимо, ни один эксперт не отметит, настолько гармонично они дополняют друг друга. Между тем наш любопытный народ немало интересует, возникнет ли между ними хоть какое-то недопонимание. Ванги российские начинают уже ворожить: «К концу года у них будет первый конфликт…» Может, и до вас доходят подобные «пророчества»?
– Всегда найдутся и «прорицатели», и «доброжелатели», незачем далеко ходить и до таких высоких персон подниматься. Тут и на нашем уровне каждый день такое происходит, что не соскучишься. И обязательно найдутся средства массовой информации, какие-то фигуры, которые попытаются на этом либо заработать, либо получить другие дивиденды. Всё на удивление банально. Но самое главное – собака лает, а караван идёт.
А что касается высшего политического руководства страны, то я уверен, что во взаимоотношениях наших лидеров всё будет абсолютно нормально. Для нас это залог стабильности и нормальной жизни. Те, кому не хватает адреналина, пусть придумают себе какие-нибудь иные приключения и развлечения.
– Адреналин недавно был самый натуральный. Случилось землетрясение. Вероятно, теперь все уже точно уяснили, что Иркутская область – сейсмически опасный район и надо быть к этому готовыми. Или это как бы «дождь прошёл, ну и ладно»...
– Нет, безусловно, данный природный катаклизм продемонстрировал нам определённые проблемы, решение которых необходимо оптимизировать в подобных кризисных ситуациях. Это вопросы связи, оповещения, оперативности эвакуации, контроля за техническим состоянием опасных и вредных производств; своевременное информирование о повреждениях, связанных с промышленностью и с жилым фондом. Поэтому – да, безусловно, сразу были извлечены уроки. Губернатор провёл совещание по «разбору полётов». И все мы из этого землетрясения извлекли определённую пользу в виде опыта. Будем оттачивать механизмы безопасности.
– А побывать в последнее время где-то довелось? В Пекин на Олимпиаду не полетели?
– Я, честно говоря, вообще никуда из области не перемещаюсь. Один только раз летал на совещание, которое собирал полномочный представитель в Омске, на один или два дня. И вернулся обратно. А так всё время находился здесь, потому что очень много вопросов, которые нужно решать повседневно. Сейчас покинуть пост просто невозможно. Да и не хочется, честно говоря. Семья ко мне приезжает сюда. Так что общаемся.
– Семья, получается, ещё не прибыла?
– Супруга заканчивает в Красноярске свои телевизионные проекты. А я ещё не создал здесь условия для того, чтобы привезти сюда ребёнка. Ему всего год и четыре месяца. Я же детским вопросом пока не занялся. Думаю, что вскоре всё подготовлю.
– У вас сын?
– У меня их двое. Саша – в четвёртом классе, живёт в Москве. А младший, Миша, скоро приедет.
– Кто сильнее по вас скучает?
– Как бы ни было, ещё сильнее скучаю я сам. И по Мише, и по Саше, и по Ирине.
– Вскоре, наверное, уже воссоединитесь?
– Я думаю, что да. Сейчас времени на семью много не оставалось бы, даже если они находились бы здесь. Думаю, что такой период пройдёт. И потом можно будет спокойно, в нормальном режиме наладить быт и всё остальное.
– В Красноярске вы с Ириной являлись очень заметной семейной четой. Вы – чиновник, она – телеведущая. Рейтинги популярности были высоки. Здесь, случайно, не поднялась ещё подобная байкальская волна?
– Если эта волна и поднимется, то придётся принять её как должное. Издержки профессии, так сказать.
– А на любимое хобби время-то есть? Ведь чем-то похожи слова – «Байкал» и «байк».
– К сожалению, здесь у меня вообще не было возможности. В этом сезоне на мотоцикл я даже не садился, сезон не открывал. Этим летом ни разу не ездил.
– Сожаления-то нет, что такая занятая жизнь – работа, работа…
– На самом деле работа-то интересная. Семья приезжает. У меня масса увлечений, одним из которых на данный момент является работа, которая действительно кажется мне очень интересной. Она приносит мне истинное удовольствие и удовлетворение.
– Но хотя бы из новых интересных мест вы что-то здесь для себя открыли?
– Да. Когда приезжают гости и различные делегации, это иногда удаётся сделать вместе с ними. А сюда, на Байкал, можете себе представить, ездит достаточно много гостей. Любят Иркутскую область как место проведения разнообразных мероприятий, конференций, симпозиумов, встреч. И вообще для делового туризма это очень популярный регион. Как правило, каждая делегация предусматривает день-два на культурную программу, на посещение Байкала и так далее. В связи с этим что-то из «репертуара» посмотрел и я сам.
– А именно?
– В Листвянке есть замечательный лимнологический музей, где нам очень квалифицированно и содержательно рассказали о том, что из себя представляет Байкал. Каждому, кто приезжает сюда и направляется на Байкал, я бы посоветовал обязательно туда сходить. Там даже есть зал, оформленный как подводная лодка. Ты опускаешься практически на самое дно Байкала и смотришь на животный мир, на всё, что там происходит. Очень интересно.
– Как говорится, «возвращаясь к напечатанному»… Вдруг у вас будет возможность поспособствовать решению судьбы Байкальского ЦБК – поднять руку и сказать: «Надо это безобразие закрыть, в конце-то концов». Вы поступите именно так? Или пока преждевременно «вопрос ребром» ставить?
– Для меня, конечно, очень удивительно, как получилось, что на берегу Байкала стоит ЦБК. Но когда приходится работать с тем, что уже существует, необходимо принимать в расчёт очень много факторов. Да, безусловно, нахождение ЦБК на Байкале, наверное, недопустимо. Но в то же время там работает большое количество людей. Это градообразующее предприятие для Байкальска, и чтобы его закрыть, нужна специально разработанная программа, которая позволит занять трудовые ресурсы либо в других производствах, либо в туристической отрасли. Тот участок байкальского побережья в силу особого микроклимата был бы очень интересен для развития туризма. Также там неподалёку находится горнолыжная трасса. Поэтому такой вариант возможен. Рассматриваются различные проекты, в том числе строительство небольших деревообрабатывающих производств, не наносящих вреда экологии. Безусловно, этот вопрос нужно решать. Вариантов будет обсуждаться много. Есть, например, инфраструктура с очистными сооружениями от закрывшихся гидролизных заводов. Так или иначе, мы будем безотлагательно заниматься данной проблемой, взвешивая все приемлемые предложения.
Но если, к примеру, уже завтра просто остановить работу на ЦБК, ни к чему хорошему это не приведёт, потому что там есть определённые особенности технологии. Остановка некоторых процессов без длительной предварительной подготовки может создать непоправимую экологическую катастрофу.
И ещё немаловажный момент. Все почему-то забывают о том, что на некоторых реках, которые впадают в Байкал, тоже есть свои ЦБК. А там очистные сооружения на порядок ниже качеством и менее эффективные, чем на ЦБК в Байкальске. Несколько ЦБК есть и на Ангаре. Но почему-то это никого не беспокоит. Поэтому тема ЦБК в Байкальске, на мой взгляд, несколько политизирована.
Ситуацию с решением экологических вопросов вокруг ЦБК на территории Иркутской области нужно решать в комплексе.
– И это будет сделано?
– Да, безусловно. Это один из наших главных приоритетов.
– А какие проблемы мирового плана вас волнуют? Учёных серьёзно беспокоит глобальное потепление климата. Это ведь реальная угроза не только многим видам флоры и фауны, но и людям.
– Честно говоря, меня такие вот «глобальные» проблемы не очень тревожат. Я очень реалистично смотрю на вещи. И мне кажется, что переживать по поводу далёких от реальности явлений, в наш-то век…
– Пока мы с вами разговариваем, трёхсоткилометровый айсберг (не путать с трёхсоткилограммовым!), отколовшийся от Антарктиды, плывёт потихоньку в тёплые воды, чтобы растаять. Ещё пяток таких айсбергов – и даже Ангара вздуется от волнения…
– Меня всё-таки более жизненные проблемы беспокоят. Например, сердце кровью обливается, когда я по телевизору вижу брошенных детей. Или у которых родители алкоголики. Или терпят они какие-то издевательства. Это меня гораздо больше волнует, чем глобальное потепление. «Глобальное потепление» мне даже больше нравится, чем «глобальное похолодание». Ближе душа лежит к тёплому климату.
– Просто неудачный термин – «потепление». На самом деле это как повышение температуры тела. Вот за 42 перевалит – и смерть. А до этого – озноб, лихорадка и прочие признаки «потепления».
– Не, есть конкретные проблемы, которые нужно решать, с которыми можно справиться. А есть почти абстрактные неприятности, к которым придётся только адаптироваться и которые мы пока решить не можем. Поэтому именно в таком практическом ключе, когда наступит время, нам и придётся эти проблемы решать. А сейчас можно только досужим образом их теоретизировать и за рюмкой чая о них поговорить, разнообразив время.
– Что ж, будем ждать, когда настанет час. Кстати, вы ведь неплохой знаток часов. Есть у вас, видимо, и «самые-самые». Что сейчас носите?
– Совсем недавно, уже в Иркутске, я реализовал свою давнюю мечту из детства. Помню, как в шестом или седьмом классе, когда я с родителями жил на Кубе, то, приходя в магазин, всё время прилипал к витрине. Это были восьмидесятые годы, в Союзе тогда что-либо достать было настоящей проблемой. А там лежали такие классные подводные часы «Casio»! Сейчас они стоят где-то тысячу рублей всего. Мне их так сильно хотелось, просто с ума сойти как! Но было не суждено… И вот сейчас, когда ко мне семья приезжала, я ездил на рынок покупать кроватку и стульчик для кормления ребёнка. Случайно проходя мимо витрины с часами, вдруг увидел такие, какие хотел тогда. Я их моментально купил. И счастливо ношу. Электронные часы «Casio» – с секундомером, подводные, пятьдесят метров погружение. С огромным удовольствием их надеваю.
А ещё очень для меня дорогие часы – те, которые мне подарил отец. Он работал когда-то в Эмиратах, и ему эти часы презентовал местный шейх. Он передарил их мне. Поэтому у меня прямо такая вот реликвия имеется…
– Вы про Кубу упомянули. Политическая ситуация там очень сильно поменялась. Или всё-таки не столь кардинально, как кому-то кажется? Следите за этим?
– Конечно. Я пять лет прожил на Кубе ещё в советские времена. Потом несколько раз приезжал туда так турист. Последний раз я там был, когда руководил ещё Фидель. А нет, стоп! – когда Фидель отошёл от дел, но Рауль фактически не был ещё главой государства. Я не думаю, что там сейчас происходят прямо-таки коренные преобразования, за исключением того, что стали продавать гражданам Кубы мобильные телефоны. А в целом могу сказать, что там ситуация очень сильно напоминает нашу в советские времена, когда, несмотря на общий достаточно низкий уровень жизни, всё равно у всех всё было. Так же и на Кубе  – у многих имелись и мобильные телефоны, и возможности зарабатывать. Социалистический строй, как мне кажется, однотипен везде. И черты, присущие ему, проявляются во всех соцстранах.
– А ещё на Кубе словно бы учат умению радоваться. Кубинцы живут с неподдельным ощущением счастья.
– Да, безусловно. Но их этому не то чтобы учат, у них оптимизм в крови. И я считаю, что всем нам можно у них поучиться. Они не унывают, несмотря на трудности. В этом смысле они достойны восхищения.
– Что, наверное, невозможно сказать в адрес северных корейцев. Сейчас активно обсуждается «исчезновение» Ким Чен Ира. Якобы в связи с его инсультом…
– Я ничего про это не слышал. И ни разу не был в Северной Корее. Только когда находился в Южной Корее, подъезжал на границу с КНДР. Конечно же, картина жизни там безрадостная. Хотя человек привыкает ко всему. Думаю, что и там есть люди, которые находят поводы для радости.
– Совсем уже скоро состоятся президентские выборы в США. Что скажете по этому поводу?
– Они крайне неудачно подобрали себе кандидатов, как одна партия, так и другая. Поэтому думаю, что выбор у Америки будет достаточно тяжёлый.
– В отношении России неудачные кандидаты или в отношении себя?
– В отношении себя, прежде всего.
– А чем Обама, например, может быть для американцев неудачен?
– Я сейчас не рассматриваю его характеристики как политика. Просто полагаю, что определённый круг избирателей в Америке будет очень настороженно голосовать за представителя не белой расы. Поэтому насколько много у демократов в этом смысле шансов победить, я не знаю. Хотя всё же считаю, что это не исключено. Я сейчас не располагаю многими подробностями, но думаю, что для нас, россиян, Обама мог бы быть более предпочтительным президентом. Хотя, с другой стороны, кто бы ни приходил к власти в Америке, всегда, так или иначе, наши руководители общий язык с ним находили. Причём в более или менее конструктивном ключе. Приход в Белый Дом того же Джорджа Буша тоже ничего хорошего не предвещал России. Тем не менее Владимиру Владимировичу удалось выстроить с ним очень тёплые, практически дружественные отношения, которые позволили даже в сложных ситуациях сохранять определённое взаимопонимание друг с другом. Или возьмите Рональда Рейгана: более жёсткого по отношению к СССР президента вообще не было. Тем не менее всё кончилось тем, что Рональд Рейган в конце концов даже приехал в Москву. И контакты наладились.
– Не только в связи с феноменальными олимпийскими успехами приковал к себе внимание мира Китай. С одной стороны, это наш союзник в борьбе против создания однополярного мира. А с другой – всё возрастает угроза массового китайского нашествия на Россию. Особенно на Дальний Восток и Сибирь. Очень многие политики считают, что это чрезвычайно острая проблема. Но практически ничего не меняется.
– Вопрос в том, что нам нужно иметь нормальное законодательство по привлечённым трудовым ресурсам такого типа. Возьмите Объединённые Арабские Эмираты, где работают в основном как раз только иностранцы. В то же время в Эмиратах очень жёсткое законодательство с точки зрения их местонахождения, виз, разрешения на работу и так далее. И в этом смысле там совершенно нет проблем, связанных с тем, что индусы, африканцы либо кто-то ещё остаются и ассимилируют коренное население. Поэтому если мы грамотно к этому вопросу подойдём (а начало уже положено), то никакой – ни китайской, ни таджикской, ни узбекской, ни белорусской, ни украинской угрозы в данном контексте у нас не будет.
– Пора уже с этим сослагательным наклонением заканчивать. «Если мы подойдём…» А когда? К 2020 году? Уже давно пора «подойти».
– (Серьёзно, но с лёгкой улыбкой) Мы приложим к этому усилия.
– Каково ваше отношение к современной молодёжи? Полагаю, вы могли бы даже возмутиться, мол, «а я, по-вашему, кто?».
– К молодёжи я отношусь очень хорошо. Мне очень приятно и интересно общаться с нашими юными гражданами. Я делаю это с удовольствием. Ну, а когда меня спрашивают, сколько мне лет, мне проще сказать, какого я года рождения, чем каждый раз высчитывать, сколько «стукнуло», потому что я об этом, как правило, не помню. Я семидесятого года рождения, мой месяц – декабрь. Значит, мне 37 лет.
– А верите ли вы в Бога?
– Да.
– Есть мнение, что он совсем перестал руководить нашей планетой.
– Не соглашусь.
– С каких пор вы начали верить? Сначала, может быть, просто историю религии изучали?
– Пришёл я к этому сам. Бывает, что люди приходят к вере через горе, через радость. Не могу сказать, что у меня были тогда горе или радость, но достаточно сложные жизненные испытания, в ходе которых наступило у меня прозрение. И потом я много раз убеждался в том, что был прав в своём божественном обретении. Это было, когда я после института поехал работать в Эквадор. Так что произошло это далеко от нашей земли.
– Но уверовали-то вы в православного Бога?
– Конечно, конечно, да. Хотя православной церкви в Эквадоре тогда не было.
– Где вы провели свой лучший в жизни отпуск?
– Отпуск мне больше всего нравится проводить в Севастополе – городе, в котором я родился.
– Рассчитываете, что и впредь свободно сможете туда приезжать? Там ведь сейчас престранный президент, который хочет всё это «покрыть НАТОм»…
– Судя по тому, как там развиваются события, вопрос будет решён в более конструктивном для нас ключе. По моим ощущениям, Украина всё-таки останется в орбите интересов славянских народов. И мы будем продолжать с ней дружить.
– Есть ли у вас простая человеческая мечта?
– Философский вопрос требует хотя бы немного времени для размышления.
– Но ведь мечта требуется «простая»…
– Буквально через сорок минут, ближе к полуночи, прилетит самолёт с моей женой. Мне бы очень хотелось, чтобы он сильно не опаздывал, и мы бы ещё успели заехать куда-нибудь поужинать.