начало на 1 стр.

Не думаю, что их темпераментность хоть сколько-нибудь умаляет благородство фехтования. 
– Вы упомянули толчки и подсечки. Интересно – несмотря на то что большинство декларирует свою любовь к футболу, в Сибири самые знаменитые спортсмены – воины: борец, фехтовальщик, каратист… Часто не менее титулованные спортсмены как-то теряются в тени мужчин, которые берут на себя смелость нападать и побеждать лучших представителей других наций и культур…
– Я чувствую огромную ответственность в связи с этим. Вы же понимаете, что это одна из характерных черт сибиряков – в сложный момент взять на себя всю ответственность, вызвать на дуэль. (Смеётся. – А. М.) Кстати, мне кажется, единоборства – уникальная возможность для ребятишек воспитать в себе лидерские качества. В единоборстве ведь нет распределения ответственности, нет партнёра, помощника, который тебе может подыграть. Или пан – или пропал. Поэтому персональная ответственность воспитывается гораздо раньше, чем в командных видах спорта. В ход идёт ещё одно полезное качество сибирского характера – неуступчивость (в хорошем смысле слова), нормальное здоровое спортивное честолюбие. Всё это вместе помогает потом накапливать жизненные силы, на полную катушку использовать свой потенциал, со спортивной энергией и самоотверженностью бросаться в пекло других, не так четко, как спорт, сформулированных проблем. 
– Чемпиону трудно измениться – его путь надолго предрешен общественным мнением. Когда у тебя есть фанаты, радеющие за «чистый» спорт, трудно решиться на крен в бизнес, например. Насколько вы откровенны, планируя после Олимпиады стать не тренером и не предпринимателем, а спортивным менеджером?
– Тут ключевая проблема – вопрос успешности. Все сферы деятельности: и бизнес, и тренерство, и политика – достойные. Но, на мой взгляд, человек может быть наиболее успешным в той области, которая ему понятна, – без опыта ведь трудно брать значительные высоты. Когда ты видел, как ступенчато развивалась ситуация, тебе легче оперативно принять решение, направить энергию в правильное русло. Поэтому вопрос спортивного менеджмента наиболее актуален для меня. Не секрет ведь, что за последние десять лет государство выстроило вполне внятную политику в отношении физической культуры и вообще здоровья нации. А успешные бизнесмены всё чаще оказывают существенную помощь, вкладывают деньги и в спорт высших достижений, и в спорт для ребятишек, которые только-только начинают. Это хороший сигнал, чтобы самому включиться в решение сложных вопросов. А что касается давления, так это же не давление в чистом виде, это забота по любви. (Смеётся. – А. М.) Вот сейчас мне говорят: «Зачем уходить из большого спорта через год?» Дескать, так у тебя всё хорошо получается.
– А вы им скажите, что устали, что дают о себе знать старые травмы…
– Я никогда не предаю огласке какие-то свои сложности. Думаю, у каждого в жизни достаточно своих проблем. Если я буду делиться своими переживаниями, никому лучше не станет. Поклонники привыкли во мне видеть лидера, чемпиона. Поэтому я должен ставить перед собой самые амбициозные цели. Но ведь желание ещё ничего не определяет. Не бывает такого – захотел и стал чемпионом. Это большая цепь испытаний, длинный процесс самообучения и постижения. И всё же я стараюсь добиваться, что называется, «чистых» результатов не только в спорте высших достижений, но и в той деятельности, которой я занимаюсь параллельно с фехтованием. 
– Кстати, какие у вас самые большие победы не на спортивном поприще? Хватало времени на что-то ещё?
– Безусловно, самым важным своим достижением я считаю удачный брак с любимой женщиной, с которой мы живём уже 14 лет. У меня родились две прекрасные девочки. Это главные неспортивные успехи. 
– Ваша старшая дочь тоже занимается фехтованием – каковы её успехи?
– Она перешла в этот спорт недавно, всего год назад. Для меня приниципиально, что я не настаивал на её занятиях фехтованием – это её совершенно самостоятельное решение, если вообще можно говорить о самостоятельности человека в 10 лет. До этого она три года занималась плаванием, а теперь решила попробовать себя в фехтовании. И когда я смотрю, как она занимается, – к сожалению, не очень часто, – я узнаю себя. Может быть, не по технической стороне вопроса, но по эмоциональному заряду – точно. В рвении к достижению результата она – вылитая я. 
– А младшая дочь?
– Она пока занимается только плаванием. Мы живём рядом с большим водоёмом, каждому человеку имеет смысл свободно владеть навыками плавания.
– Вы никогда не участвовали в переплывах через великие сибирские реки?
– Нет, к сожалению. Хотя плаваю хорошо – я тоже начинал с плавания. Это и общеукрепляющая дисциплина – «накачиваются» базовые группы мышц, координация развивается, что для маленьких ребятишек особенно важно. Лучше плавания ничего ребёнка не готовит к технически и физически сложным видам спорта. 
– Насколько велика возможность того, что, закончив свою спортивную карьеру, вы уедете в Москву и займётесь большой политикой? Как вы распланировали свою жизнь на десять лет вперёд?
– Мне время от времени поступают заманчивые предложения. Но скорее они связаны не с политикой, а как раз со спортивным менеджментом. Предложения я принимаю, но с оговоркой, что сначала мне нужно закончить свою спортивную карьеру – только потом принимать решение. А насколько я буду готов к переезду в столицу… Пока не готов, и говорить о переезде преждевременно. Другое дело, если моя работа будет связана с временным проживанием в Москве, – я, безусловно, потрачу на это своё время. Тем более что к столичному графику я привычный – четверть года у меня проходит со сборной или на соревнованиях в Москве. К таким передвижениям готова и моя семья. 
– А к передвижению по столичным улицам тоже готовы? Вы как переносите пробки, вы спокойный водитель?
– Спокойный, а главное – информированный. (Смеётся. – А. М.) Я заблаговременно смотрю сводку погоды и, если что, пользуюсь альтернативными видами передвижения. 
– Вы всегда такой рассудительный? Или только на дороге…
– Я стараюсь быть таким всегда. Всё возрастающий ритм жизни диктует новые требования: надо правильно выстраивать все 24 часа каждого своего дня. Для меня это не проблема – как спортсмен я с детства приучен к дисциплине и режиму. 
– Удаётся передать это детям? Иногда их так сложно уложить, а потом поднять...
– Всё же самый показательный – личный пример родителей. Так что не стоит пенять на детей, если сам опаздываешь на утренние встречи. Конечно, чем дальше, тем сложнее детей заряжать своей энергией – их кругозор быстро расширяется, интересы уже не ограничиваются школой. Современная жизнь заставляет воспитывать каждого ребенка максимально разносторонне. Нынешним детям нужно обладать гораздо большим количеством навыков и знаний, чем, например, мне в своё время. Тогда достаточно было школьной программы и одного кружка. 
– Если говорить о популяризации вашего вида спорта – фехтования, как вы относитесь к телешоу? Реально было бы организовать проект вроде «Ледникового периода» на Первом канале – в поддержку фехтовальщиков. Многие спортсмены ревнуют телеаудиторию к фигурному катанию – дескать, почему продвигают не мой вид спорта?
– Конечно, это вопрос в первую очередь к телевизионщикам, к продюсерам. Фигурное катание – неоднозначный вид спорта. Всё же там не вполне прозрачное судейство. Это больше искусство, чем спорт. Фигуристам, можно казать, повезло – нашлись инициативные люди, которые сделали из шоу успешный бизнес-проект. Я не исключаю, что когда-то что-то подобное произойдет и с фехтованием. Это ведь тоже технически интересный вид спорта. Но будет ли это выглядеть как спортивное фехтование? Сомневаюсь. Скорее, это будет шоу с отклонениями в средневековье. Телепродюсеры должны нащупать зрительский интерес, придумать организационную форму и в конечном счете получить прибыль. Если всё сойдется, можно сделать фехтование столь же «телегеничным», как фигурное катание. А эффект будет хороший – мальчишки пойдут в секции.
 – Как относитесь к предложениям изменить порядок проведения спортивных боёв?
– Я всегда считал, что хорошие смелые эксперименты имеют право на существование. Жизнь сама отсекает лишнее. Из последнего были введены прозрачные маски. Телезрителям стало интереснее наблюдать трансляции боёв – теперь ведь видны эмоции фехтовальщиков. 
– Но спортсменам стало сложнее, непривычно ведь демонстрировать свой нерв!
– На самом деле во время фехтовальных поединков на крупнейших соревнованиях фехтовальщик находится на дорожке – как актёр под софитами. И жизнь вне света для него просто неразличима. Конечно, я не могу с уверенностью сказать, что никто не обращает внимания на камеры. Но в «главном кадре» у тебя всегда соперник. Потом – тренер и судья. Потом – трибуны. На технические средства вроде камер просто не хватает времени и сил. (Смеётся. – А. М.) Кстати, через год после введения стеклянных масок в некоторых видах фехтования всё вернули на круги своя. 
– Трудно дышать?
– И это тоже. Но что гораздо важнее – со шпагой и рапирой выступать в прозрачной маске небезопасно. Ведь сломанный клинок – действительно острое и грозное оружие, которое легко может травмировать спортсмена. К счастью, никто не пострадал – проблемы показали крэш-тесты. Зато теперь саблисты уникально выглядят – у нас есть визоры на стеклах, а у остальных нет. 
– Мы говорили об изменениях в сибирском и российском спорте. А изменения в экономической жизни страны вы на себе испытываете? Знаете, газеты пугают банковским кризисом, неудержимым ростом цен… Вы как ориентируетесь в обыденной жизни?
– Я бываю в магазинах, если вы это имеете в виду. Конечно, по некоторым позициям, таким как сыр, ценники меня неприятно удивляют. Но в целом сейчас цены в магазинах стабилизировались. А что касается банковских кризисов, то с моей точки зрения, дело не в банках, а в потребностях населения. С одной стороны, люди стали экономически грамотными, а с другой – стали намного больше потреблять. Пока это непривычно и страшно – жить на заёмные деньги, в кредит. Если ещё совсем недавно большая половина «сидела» на своей картошке, то сейчас уже больше тех, кто разделяет труд – зарабатывает в одном месте, а тратит в другом, не ведёт натуральное хозяйство. И с каждым годом процент таких людей, почувствовавших на себе все прелести высокой цивилизации, будет расти. Динамика экономического развития страны показывает, что у нас хорошие перспективы. Посмотрите, насколько больше машин стало на дорогах! Я автомобилист с большим стажем, 14 лет за рулем, – это всё случилось на моих глазах.
– У вас всё одновременно – свадьба, автокрещение…
– Это точно. Тогда ведь не было такого понятия, как пробка! За последние пять лет в три раза вырос парк автомобилей. Пусть он не весь частный, есть и технологический транспорт, и автомобили предприятий. Но ведь за каждый автомобиль заплачены чьи-то деньги! 
– Вы сами не изменяете «Мерседесу». Давно пристрастились к немецкой марке?
– Моим первым автомобилем был одиннадцатилетний крашенный-перекрашенный Mercedes. Продержался он у меня, правда, не очень долго. Почему Mercedes? Я испытываю к этому бренду уважение, вплоть до трепета. (Улыбается. – А. М.) Это ведь эталон качества. Конечно, я говорю о новых автомобилях. Из тех денег, на которые я купил свой первый Mercedes, процентов 50 «отбились» удовольствием от вождения – слишком много сил и нервов тратил на ремонт. С тех пор я покупаю только новые автомобили. 
– Всегда немецкие машины?
– Когда не было такой возможности, я ездил на «Жигулях» – как раз после первого «Мерседеса». Сейчас возможность есть, и я выбираю стандарт качества и престижа – не важно, автомобиль это или телефон. Это, наверное, нормальное стремление – с каждым новым продуктом повышать свой потребительский уровень, выбирать только лучшее. 
– То есть у вас норматив: телефон – конечно, Nokia, фотокамера – Canon, автомобиль – Mercedes? 
– Можно сказать и так. (Смеётся. – А. М.) Если мне единожды что понравилось, я стараюсь быть верным хорошей марке. Я внимательно слежу за инновациями, новыми технологиями. Выбор ведь из чего складывается? Есть стандартный набор опций – у любого производителя. Но ты рассматриваешь не все марки, а только те, которые подходят твоему стилю и статусу. Так что проблема выбора не исчерпывается технической «начинкой». И вот ты смотришь на красивые приборы трёх-четырёх марок и думаешь: у этих опять лучше, главное – это моё. Выбор сейчас в Новосибирске очень велик, но я предсказуем в этих вопросах. 
– Вы согласились бы стать лицом какой-нибудь знаменитой марки?
– Я рассмотрел бы такое предложение. Конечно, эта марка должна соответствовать моему чувству внутреннего достоинства. Это должна быть компания-лидер в своём сегменте, которая производит красивые и надёжные вещи...
– Сегмент может быть любым?
– Знаете, товары народного потребления мне рекламировать не хотелось бы. Всё же мне уже не 20 лет. Я избирательно подхожу к этим вопросам.
 – Успешный бизнесмен определяется по марке часов, по качеству аксессуаров, по автомобилю. Спортсмены так же? Вы можете узнать статусного спортсмена в толпе?
– Успешность спортсмена и его статус движутся не всегда параллельно. Некоторые успешные спортсмены не обладают внутренним стержнем…
– И тогда это лидеры-однодневки?
– Ну да. По одному спортивному результату нельзя делать выводы обо всей спортивной карьере. Должна быть цепь знаковых событий в жизни, по которым можно определить – успешен человек или нет.
– Поэтому вы каждый год доказываете и доказываете…
– Стараюсь. (Смеётся. – А. М.)
– Насколько я знаю, у вас с десяток лет назад был соблазн уехать работать на Запад. Что вас удержало тогда и удерживает в России сейчас – кроме того, что здесь ваши корни, семья, самые преданные фанаты? 
– У России сейчас очевидные перспективы. Я уверен, что наша страна будет каждый год прибавлять не только в экономических показателях, но и в социальной сфере. Это реальная необходимость, естественный процесс – чтобы удержать динамику экономического развития, нужно уделять внимание тем людям, которые в этом секторе заняты: будь то металлургия или сельское хозяйство. Меня удерживает то, что я сейчас реально востребован на родине. Да и вообще, мне кажется, наступило время специалистов. Если рассматривать работу тренера как специальность, то хорошие тренеры в России сейчас в почёте. Отток тренеров в фехтовании и вообще в российском спорте прекратился. Наоборот – титулованные спортсмены стали возвращаться домой. У нации появился вкус побеждать, а это дорогого стоит. Уезжали ведь не по идеологическим причинам – из-за банального безденежья. А теперь зарплаты «там» и «здесь» сравнялись. Да и условия, динамика жизни меняются. Люди возвращаются, потому что здесь сейчас интереснее. Теперь, по прошествии 10–12 лет после того, как я начал обсуждать возможность отъезда, я очень благодарен судьбе, что она удержала меня. Не скажу, что всё было решено на 100%, но всё шло к эмиграции. Сейчас, когда вспоминаю свои самые принципиальные поступки, понимаю – это один из самых важных. Остался, продолжил тренироваться в России. Было несколько тяжёлых лет, а потом всё начало меняться. Я горжусь, что я россиянин, что живу и работаю в своей стране. И если каждый гражданин будет совершать такие правильные принципиальные поступки, у нас всё будет хорошо…
– Интересно, вас по-разному называют на Западе и в России? Вы знаете свои прозвища, которые вам дают фанаты?
– Мне кажется, все они так или иначе связаны с написанием моих имени и фамилии. Самые близкие называют меня Поздни. А за океаном – Подзни, ведь в латинских языках нет сочетания «зд». В последнее время ко мне приклеилось прозвище «царь». Для европейцев это исконно русское слово – оно ассоциируется вообще с лидером. Вот меня и называют царём сабли. (Смеётся. – А. М.)
– Вы дружите с другими олимпийцами?
– Безусловно. Спорт – это ведь для каждого из нас больше, чем работа, поэтому общие темы находятся всегда. У меня много друзей из мира спорта, в основном ровесников, конечно. 
– У вас сильное поколение, после которого идёт некоторый перерыв…
– Это только так кажется. Если вспомнить, найдутся свои лидеры и герои. Просто пока они не на первых ролях. Потом, в Новосибирске благодаря организаторским способностям Александра Карелина существует неформальный клуб олимпийцев. Дело в том, что Фонд Карелина занимается организацией социальных программ – «Олимпийской эстафеты», «Олимпийской надежды». В рамках этих программ мы частенько наведываемся в школы, проводим спортивные разминки, разговариваем с ребятами, делимся какими-то своими профессиональными секретами. И вот с тех пор, как Карелин предложил нам такую форму общения, наши отношения и с ним, и с другими олимпийцами стали плотнее, мы теперь чаще видимся. Да и в повседневной жизни стали чаще встречаться. Ходим друг к другу на дни рождения.
– Кто ещё входит в этот клуб олимпийцев?
– Чемпионка по баскетболу Ира Минх, биатлонистка Аня Богалий, гимнаст Женя Подгорный и все те олимпийцы, которые чувствуют необходимость передавать свой опыт и здоровую энергетику детям. Дети ведь должны воспитываться на примерах. Когда олимпийцы-герои сходят с пьедестала, приходят в школу, это многого стоит. Мне кажется, это очень хороший воспитательно-педагогический процесс.
– Хочу расспросить вас о стиле. Как вы себя несёте в жизни? Я часто слышу, как говорят о Карелине,  что это воплощение всего лучшего в русской нации. Дескать, он большой и сильный, но добрый, с великолепным чувством юмора, с обезоруживающей картавинкой. А если речь заходит о вас, говорят об этаком мужчине-мечте, мачо с добрыми глазами и детской улыбкой, облаченном в хороший костюм. Это приобретённое или ваше собственное? 
– Это точно не работа имиджмейкера. (Смеётся. – А. М.) Я думаю, каждый человек следует каким-то сложившимся образам. У меня в своё время было много примеров: прежде всего, родители, отец – врач. В докторской среде ведь было принято на работу приходить в галстуке, тщательно отглаженных брюках. Я с детства считал, что хороший костюм – это не только часть твоего образа, это состояние души. 
– В мужчине не должно быть расхлябанности…
– Да, конечно. Я стараюсь быть современным, насколько мне позволяют обстоятельства. Я уверен, что некоторый элемент бунтарства вполне допустим. Загнать себя в определённые рамки – это же скучно. Иногда я ощущаю себя революционером. (Смеётся. – А. М.) 
– Какой образ вы имеете в виду?
– Человеку состоявшемуся, с политическими амбициями, бывает неловко выйти «в люди» в псевдо-рваных джинсах, например. А я могу себе это позволить. И небритость в обществе тоже частенько воспринимается «в штыки». Но мой внутренний голос иногда говорит мне: «Не хочу сегодня бриться, но надену красивый дорогой костюм, а верхнюю пуговицу рубашки застёгивать не буду, и пусть галстук будет не слишком притален». Вот эта борьба противоположностей, наверное, и рождает образ. А те, кто наблюдает за мной со стороны, называют это стилем. Конечно, я не фанат модных журналов, никогда специально этим не занимался. Но и сказать, что я не обращаю внимания на свой внешний вид, было бы неправдой. Как спортсмен, фехтовальщик, я чувствую свои лидерские качества и благодаря этому могу себе позволить чуть-чуть больше, чем другие. 
– Вы вообще прихотливый человек? Говоря языком музыкальных звезд, у вас сложный райдер?
– Я неприхотливый человек. Я всю жизнь прожил в спорте, и условия жизни на выезде никогда не выбирал сам. Конечно, если есть возможность повлиять на ситуацию, я стараюсь это делать. Но я всегда считал, что чем скромнее ты будешь в этих вопросах, тем лучше. Я не поп-звезда, чтобы настаивать на своем, а когда что-то не получилось, устраивать скандал для жёлтой прессы. Главное – не внешние условия, а то, что ты сам можешь сделать, не обращая на все эти данности никакого внимания. Не ломаться внутренне от перемен внешней среды – вот серьёзная задача. 
– Спортивная диета всё же остаётся?
– Как таковой её нет. Для меня это некий миф, созданный корпорациями, зарабатывающими на этом мифе большие деньги. Главное – правильный режим питания. Достаточно есть примерно в одно и то же время, не поддаваться на провокации организма, не допускать перекусов в промежутках. Питаться нужно по возможности разнообразно. А так я абсолютно всеяден. Если вы отправляетесь в дальнюю дорогу или на соревнования, вам, конечно, больше подойдет белково-углеводистая пища. А если едете отдыхать, можно больше внимания уделять клетчатке, фруктам, овощам. Я на диету смотрю с точки зрения целесообразности и здравого смысла. Вот ещё важно – не ужинать, как мы это обычно делаем, среди ночи. 
– Как вы проводите свое свободное время? Бываете в ресторанах, кинотеатрах, ночных клубах?
– Крайне редко. Дело в том, что меня полностью захватила моя новая игрушка – загородный дом. Поэтому всё свободное время я провожу там. 
– Делаете что-то своими руками?
– Да, я даже сказал строителям не прикручивать некоторые гвоздики и крючочки. Потому что я должен приложить свои силы и удовлетворенно сказать потом: «Ну всё, дело сделано!» Для меня это хобби. А для членов моей семьи коттедж – возможность чаще бывать на свежем воздухе.
– Это большой красивый дом на берегу реки, в котором есть всё?
– Если бог даст силы и нервы, через пару лет там будет всё. Как говорит народ, ремонт ведь нельзя закончить – его можно только приостановить.