начало на 1 стр.

Ну какой Ковалёв политик? Мосгордума – это ведь такая упорная рабочая лошадка. Законы всё-таки ведь нужны для города. Есть, конечно, градостроительный кодекс Москвы. Серьёзный, сложный закон. Или административный кодекс Москвы – о правонарушениях. Пожарная безопасность… Много всяких законов, и они такие конкретные. Это не какие-то размытые, абстрактные, а именно практикой обоснованные законы. А в округе сколько всякой работы! Бабушке залило квартиру, а ей не ремонтируют. Скамейку во дворе не поставили, ещё что-то. Приходится вмешиваться. Понятно, очень  много проблем. Плюс ко всему, в Москве ведь до сих пор бесплатные квартиры дают. И невероятно много желающих их получить!
– И вы действительно можете помочь в этом?
– Знаете, я уже несколько раз свой небанальный случай  в пример приводил. Реально он меня растрогал до слёз. Я помог получить квартиру ветерану, которому девяносто шесть лет. И он вышел на сцену во время моего концерта и начал читать поэму в мою честь, вот такой вот толщины поэму! В девяносто шесть лет написал. Я сам там чуть не заплакал.
– Он, случайно, не первой мировой ветеран?
– Нет, нашей – Великой Отечественной. Мировой дед!
– Сейчас у молодых иные приоритеты. Недавно довелось общаться со «Смысловыми Галлюцинациями», Бубу ведь знаете? Вот он – тот ещё фанат крутых мотоциклов...
– Я ведь тоже мотокроссом занимался. И вообще жизненный путь у меня был такой быстрый и понятный. Училище при консерватории, по классу контрабаса, потом консерватория и Большой театр. А мой приятель, кстати, с которым мы вместе занимались контрабасом, до сих пор играет в оркестре Большого театра. Всё на том же контрабасе! Но мои бабушка с дедушкой однажды скинулись и купили мне мотороллер. Я, если честно, хотел мотоцикл. Но бабушке моей было удобнее именно на мотороллере меня видеть. Она как приметила «Тулу» – такой здоровенный: «Нет, нет, всё, только его!» Пришлось, скрипя, согласиться. До МАДИ было пять минут пешком идти от дома. И я всё, в мотокросс пошёл тоже.
– Как же музыка от вас не уехала?
– Уехала музыка, надолго. Я ещё только немножко поиграл, у нас был тогда на втором курсе вокально-инструментальный ансамбль «Пилигрим». И ребятам басиста не хватало. А контрабас и бас-гитара – это, в общем-то, одно и то же. Я там брал кассеточку «Deep Purple», переписывал партию баса один к одному. И по нотам шпарил. Ставил ноты и играл по ним.
– А по-серьёзному когда всё оформилось? «Музыка вас связала, тайною вашей стала…»
– Да если бы кто-то лет пять назад сказал мне, что я буду один за другим писать стихи, сочинять песни и исполнять их, я бы просто не поверил. Я бы сказал: «Ты ненормальный? Такого быть не может никогда!». И вдруг – я сам не ожидал такого – пробило. Просто пробило и всё. Не могу остановиться.
– Может, вы истово верующий? И снизошло на вас озарение свыше.
– Я, кстати, был у самого патриарха Алексия II, когда семьдесят лет ему исполнилось. И получилось так, что мы минут десять-пятнадцать с ним проговорили. Я рассказал, что со мной случилось, получил у него благословение. Скажу честно, когда стоишь с ним рядом, ощущение какой-то святости от человека исходит. Я это просто кожей своей почувствовал. И, главное, получил благословение.
– А противоречия он не узрел тогда? Как могут со скромным православием эти все ваши нательные наколки сочетаться? Церковно говоря, это же всё от дьявола идёт.
– Ну, как от дьявола? Вот этот узор я в церкви срисовывал, где гитарист Сергей Терентьев женился, кстати. В церкви я срисовал себе и эту вот татуировку. Как же может быть узор из церкви – от дьявола?
– То есть это всё при вознесении послужит пропуском в рай?
– Надеюсь. Конечно, какие-то грехи у меня есть. Но добрых дел, думаю, я явно больше сделал, чем плохих.
– Отбросив ложную скромность, хорошо бы назвать пару-тройку этих добрых дел. Про деда 96-летнего вы поведали. Может, ещё что-то припомните?
– Я не люблю говорить о подобном. Иногда на интернет-форумах читаешь: «Вот, депутат: украл деньги у народа. Лучше бы отдал детским домам». И детским домам отдаю, и многодетным семьям, и детям-инвалидам помогаю. Но говорить об этом не люблю.
– Это они о вас пишут, что украл?
– А вы почитайте форум в интернете. Это вообще… Группа «Пилигрим» и Ковалёв – самая обсуждаемая тема. Но такие попадаются там перлы, уму непостижимо! Только зашёл на форум, там мат-перемат, ты такой-сякой депутат «Единой России»… Смысл – типа «Нас не купишь!». Хотя вроде их никто покупать и не собирается. Да, есть вменяемые люди, с которыми можно нормально подискутировать: что у «Пилигрима» плохо, чего не хватает, пути развития рок-музыки в нашей стране. А есть те, которые просто тебя берут и в лоб бьют: «Пилигрим» – говно!». И так – пять страниц подряд. Не ленивый человек – сидит, набирает же!
– Вы не отвечаете?
– Нет, почему, иногда отвечаю. Я чаще всего прикалываюсь, конечно, но у таких людей с юмором слабовато, они шутки не понимают. Для них всё всерьёз. Иногда пришлют что-то совсем уж наглое и ядовитое. Ах ты, он тебя матом? Как дашь ему шашкой по кумполу! (Смеётся.) А иногда вежливо, культурно пытаешься его убедить.
– В Мосгордуме тоже получается «вежливо, культурно»? Там ведь наверняка не меньше кричат, свистят и изгаляются.
– Не, не. У нас очень всё так…
– Цивилизованно? Не Госдума начала века?
– У нас, хотя есть и фракция коммунистов, и партия правых, поддерживаются очень хорошие, добрые отношения. Особо мы там не воюем. Бывают, конечно, какие-то политически окрашенные яркие заявления. У нас Сергей Митрохин этим отличается, от «правых», который любит что-то такое заявить – для прессы жутко интересное.
– Мосгордума – это ваш политический потолок? Прорубать его и лезть выше не планируете?
– Не, нет, нет! Я почему вообще в политику пошёл? Потому что, будучи депутатом, гораздо большему количеству людей можно помочь. Статус депутата – штука неслабая, что скрывать. И довольно часто ко мне обращаются люди с очень тяжёлыми, трудными вопросами. Нелегко бывает, но всё равно я нахожу возможность им помочь. А если бы я просто оставался Андреем Ковалёвым, думаю, это было бы гораздо сложнее сделать.
– Судя по лицам у входа в концертный зал, очень много у вас среди поклонников молодых-молодых пацанов и девчонок.
– Отлично!
– От Кинчева вы их часом не отбили, этих воинствующих ангелочков?
– Есть принципиальное отличие поклонников Кинчева от поклонников группы «Пилигрим». Я – интернационалист. Это очень важное наше отличие. Я считаю, что и татарин, и русский, и бурят, и еврей, и чеченец, и чукча, и башкир, и карел – все народы России будут вместе всегда, пусть горит над Россией надежда-звезда! Всё. Я вообще считаю, что русский – это тот, кто говорит по-русски. Вот такой я странный человек: для меня нет национальных отличий. Таджик говорит по-русски, значит, он – русский.
– Чуть-чуть искусственно это всё...
– …татарин говорит по-русски, значит, и он тоже… Ведь на взгляд из той же Америки и грузин – русский, и украинец – русский, и якут – русский. А мы здесь у себя условности насаждаем.
– В армии не служили?
– В армии не служил.
– Там совсем другой «интернационализм».
– Нет, так получилось, что после института… Я же транспортник был, замкомандира роты по автомобильной части я должен был быть. Но не взяли. Хотя был момент, когда я уже собирался пойти в армию по своему желанию, потому что надо было три года отработать по распределению, а в армии два года отслужить офицером. А я тем временем уже увлёкся изготовлением художественной мебели. И серьёзно готовился в Строгановку. Вот, думаю, годик сокращу себе, пойду в армию отслужу. Но не получилось. И поэтому мне пришлось три годика отработать по распределению, потом уже поступить в Строгановку.
– Придвинемся чуток поближе к нашей славной эстраде. Кто-то вообще морщится при этом слове. А уж если «шоу-бизнес» всуе упомянуть!..
– Скажу честно, к шоу-бизнесу я, конечно, никакого отношения не имею. Я бы уточнил даже: принципиально не имею отношения к шоу-бизнесу. Всё, что там сейчас происходит, мне совершенно неинтересно. Фанера, попса…
– …гламур….
– Скучно и неинтересно. Гламур этот грёбаный. А с роком? Мне вообще кажется, ситуация с музыкой не очень хорошая у нас сейчас. Такая чудовищная монополия попсы! На всех каналах одни и те же лица. На всех радиостанциях одни и те же песни. И нету у нас, к сожалению, как в других странах цивилизованных, в той же Америке, возможности выбора. Хочешь ты джаз, любишь его – вот тебе десять каналов телевизионных, пятнадцать каналов радио. Любишь классическую музыку – пожалуйста. Любишь хип-хоп или кантри – пожалуйста. У нас же одна попса. И получается так, что людям с самого детства навязывают эту халтуру. Вот маленький родился мальчик, он мог бы выбрать джаз и всю жизнь его любить. А он будет любить Диму Билана всю жизнь, потому что он только родился, любой утюг включаешь – оттуда Дима Билан. Это неправильно в корне. Или вот, мол, говорят: пусть заходят в интернет – там всё, что хочешь, есть. Но, во-первых, только в крупных городах имеется интернет. А в маленьких, к сожалению, он такой малоскоростной, что ничего не скачаешь. Или он очень дорогой – к нему не подберёшься. То есть особого выбора всё равно нет. Да и в провинциальных магазинах тоже, кстати, выбор дисков далеко не самый блестящий. Не как в Москве. Поэтому главная наша проблема – отсутствие выбора.
– И отсутствие выхода?
– Выход надо искать сообща. Мне кажется, что очень важную роль могут сыграть цифровые технологии. Они добавят кучу новых каналов и для телевидения, и для радио – и это всё-таки позволит людям выбирать лучшее. Конечно, за этим всем стоит коммерция. Понятно, что нельзя сейчас взять и издать закон: должно быть у нас двадцать процентов попсы, двадцать – тяжёлого рока, двадцать – джаза... Такого не будет никогда. Но что-то нужно срочно менять. Почему не сделать, к примеру, программу на «Первом канале», с двух до четырёх ночи, про отечественный тяжёлый рок»? И ставить туда не «Металлику» и не «Iron Maiden»…И не ставить то, что они сами называют роком – «Лучшее» по многолетней версии «Муз-ТВ». У них там «Звери» – лучшая российская рок-группа. Я повешусь просто!
– Это действительно смешно.
– Я повешусь!!! «Звери» – чисто попсовый проект. Но уже много лет «Муз-ТВ» традиционно присваивает им эту номинацию.
– Как думаете, кто-то за это платит?
– Нет, я думаю, дело даже не в том, что платят, а в том, что есть некий корпоративный интерес в шоу-бизнесе, группа людей, которые скованы обязательствами или договорённостями. «Ты ставишь моих в эфиры – я тебе отчисляю с концертов». Издаёшь диск – там опять же свои прихваты. Всё же это связано. Издание дисков, всевозможные корпоративные мероприятия, ротации – ну, так устроено. Кстати, группа «Пилигрим» – одна из самых неформатных. Точно так же нет её ни на «Муз-ТВ», ни на MTV… Туда легче попасть Кипелову, чем «Пилигриму». Я уж не говорю про какое-нибудь «Русское радио» и так далее. Это объективная действительность, к сожалению. Выхода в ближайшей перспективе я не вижу. Страна стала попсовой, к сожалению.
– Но ведь и рок-н-ролл – не совсем ещё «того».
– Остались ещё силы, слава Богу. И вообще – я же вижу, как много людей любят тяжёлый рок. И сколько сейчас на наши концерты приходит. Хотя я считаю, что «Пилигрим» – это, в общем-то, группа начинающая и пока не сильно известная. Но я в форумах всё чаще встречаю: «Люди, спасибо вам!» Или – лично мне. Они же заходят сейчас на мою страничку «Вконтакте. ру». С днём рождения меня поздравляли сотни людей. Без шутки. Причём это не просто поздравления, – там были развёрнутые послания. После каждого концерта огромное такое благодарственное количество людей! И значит, есть личности, которым нравится тяжёлый рок. Мне говорят: «Я впервые услышал о вашей группе, когда увидел афишу. Решил зайти из интереса. Почему я вас раньше не знал?» И так далее.
– Кто для вас авторитет из русского рока?
– Ты знаешь, у меня было четыре таких человека. Один ещё жив, а три, к сожалению, уже ушли. Это Виктор Цой, Александр Башлачёв, Егор Летов. Они каждый по-своему гениальны. Они очень разные люди. У каждого был свой жизненный путь, но это люди, которые остались верны себе.
– Один живой ещё должен быть назван...
– Группа «ДДТ», конечно же, Юрий Шевчук. Хотя мы с ним лично не знакомы. Но я просто смотрю – он так же не очень любит фонограмму, как и я. То есть мы с ним по многим вещам близки.
– А с покойным Летовым – близки?
– Егор Летов – это убеждённый мятежник. Но по духу мы всё равно братья. Это не значит, что если я – член партии «Единая Россия», то я квадратно-гнездовым способом сделанный человек. И очень жалко, что такие люди, как Егор, очень рано уходят из жизни. Есть почему-то такая закономерность нехорошая.
– А «Единая Россия» с кем-то вас действительно объединила, подружила?
– Я в «Единой России» уже давно. И я шёл туда не для того. А куда ещё было идти? Я – убеждённый антикоммунист. Я по убеждениям, скорее, либеральный центрист, если разобраться. «Единая Россия» – это тоже ведь не застывший монолит, есть там правый, центральный, либеральный слой.
– Инакомыслие тоже там появится со временем?
– Конечно. Оно и сейчас есть. Так вот, мог бы я в правые идти, но там какие-то увеличенные, гипертрофированные дрязги. Люди, которые променяли свои политические убеждения на личные амбиции. «Справедливая Россия» – это те, кого не взяли в «Единую». Поэтому, если человек хочет что-то настоящее делать, то кроме «Единой России» и идти-то ему больше некуда. Просто «Единая Россия», если для обывателя брать, это некий образ государственной власти. А для меня это конкретные люди. Это Андрей Метельский – лидер нашей фракции, тоже байкер, очень хороший мотокроссмен, вообще отличный мужик. Я могу перечислять всех, кого я знаю близко. Отличные люди.
– И тоже байкеры?
– Не все, конечно. Кстати, я песню написал про байкеров. Прежде всего байкер – это всё-таки свободный человек. Свежий воздух свободы!
– Свежим воздухом раньше у нас в основном рыбаки да охотники дышали. Сейчас рыбы и дичи уже почти не осталось. Остались дороги…
– Дороги наши из-за своего качества давно в поговорки вошли. Но ситуация понемногу меняется. Политика «Единой России» тоже тому способствует.
– А если о мировой политике? В Америке Хиллари Клинтон с президентской гонки сошла. Вместо блондинки теперь чёрный Барак Обама. Как вам такое?
– Мне нравится это. Прикольно. У нас тоже нескучно бывало: «О, «Пилигрим» – это тур к выборам!» Слушайте, ребята, что-то я не понимаю: выборы давно закончились, а у «Пилигрима» тур-то продолжается! Так вот и я недавно сказал: «Слушайте, ребята, у нас ведь действительно, наверно, сейчас тур к выборам начинается. Только мы теперь за Барака Обаму агитируем!»
Если же серьёзно в большую политику погружаться, то, конечно, что бы они ни говорили до выборов, объективно после выборов они всё равно вынуждены будут считаться с Россией. В Америке сейчас таких уж явных антироссийских деятелей, которые против нас стали бы вести политику, попросту нет. Никоим образом сейчас Америка в этом не заинтересована, она должна находить с нами какие-то определённые компромиссы. Понятно, что отстаивать свои интересы там не перестанут, но мне кажется, что мир от однополярного явно движется к более гармоничному. И финансовый кризис, который они на весь мир тиражировали, привёл к тому, что мир в ближайшей перспективе явно будет не монополярный.
– С чем связана суть вашей насущной мечты?
– Мечта у меня одна. Я хочу лет до восьмидесяти пяти на сцене быть. Столько песен! Я написал уже примерно двенадцать-четырнадцать альбомов вперёд. И их теперь только надо успевать записывать. Сейчас заканчиваем запись второго альбома. Скоро будет третий, начнём писать его в сентябре. Нужно время – ещё и ещё. Я так поздно начал...
– Вы такой универсал – музыкант, поэт, политик, байкер. А может, и на лавры живописца посягнёте?
– Я ведь в Строгановке постоянно пятёрки по живописи получал! И вообще я одно время серьёзно мечтал стать искусствоведом, готовился. Но честно скажу, сейчас практически не слежу за современной живописью и за тем, что вокруг неё происходит. Иногда только заглядываю на выставки, смотрю. Но мне кажется, что двадцать первый век даст нам ещё много всяких открытий. И взлёт живописи, и вообще искусства, ещё будет. Он впереди. Чувствую я, что в России нечто копится и зреет. Нас семьдесят лет прессовали. Семьдесят лет тоталитарного режима нам устроили, всё живое убивали. И литературу, и кино, и любое предпринимательство. Написал что-то или сделал полезное дело – всё в штыки воспринималось. Вот открыл ты цех по производству джинсов. Что здесь плохого? Нормальный бизнес, промышленный при этом. Расстреляли! Валютную операцию сделал – расстреляли! Написал гениальный роман – тебя в Сибирь. Ты выдающийся учёный, но высказался против – заперли тебя в Горьком. И вот эту пружину жали, жали, жали – и вдруг она сейчас распрямляется. Был я в восемьдесят девятом году в Германии. Мы обучались там, директора предприятий. Нас немцы учили. И, если не ошибаюсь, директор «Дойче Банка» начал нас наставлять, что вот вы бойтесь, вы такие все красные директора, вы ничего не знаете, ничего не умеете, придут наши к вам, все вы разоритесь, – и вам капец. Я встал тогда и говорю: вы знаете что, мужик…А мой немецкий знакомый директор – мало того, что производство у него заурядное, ничего инновационного нету, всё по бартеру, лишь бы рабочих чем-то кормить… У него фирма создана в пятьдесят третьем году. Оборот – три миллиона дойчмарок был. И 36 лет спустя – в 1989-м – тоже три миллиона дойчмарок. Всё вяленькое такое. Я говорю: «Вы другого бойтесь! Что к вам МЫ придём. И ваши полудохлые немцы конкуренции с нами точно не выдержат». Тот только глаза выпучил! (Смеётся.) А ведь так и будет: Россия поднимается… Мир ещё удивится тому, что в России делается!
– А вы удивляетесь тому, что делается в мире?
– Да нет. Я вообще из России почти не выезжаю. Неинтересно. Ну, что там делать, в этом Египте? Раньше люди ездили туда что-то купить. А сейчас что нам туда ездить?
– Ну, к примеру, Макаревич всё ныряет, ныряет. И выныривает.
– У кого-то имеются, конечно, увлечения, связанные с тем, что есть только в этой стране. А у меня просто физически времени нет куда-то съездить отдохнуть.
– Экологическое насилие над планетой какие-то чувства вызывает?
– Душа, конечно, болит. Понятно ведь, что даже в Москву-реку просто страшно нырнуть. И одна из главных проблем, с которой все мы столкнёмся, это, конечно, проблема экологии. Иной раз остановишься у любой обочины, посмотришь, что и как там происходит: мусор, бутылки, обёртки, окурки и так далее. В первую очередь, всё это, конечно, надо в сознании людей менять. Один раз нам дали такую Землю, другой никогда не будет. Не сумеем сберечь – всё, наши дети и внуки будут мучиться на ней, а не жить.
– «Пилигрим» – это ваше название? Вы его придумали?
– Я придумал. Получилось так, что вернулся я к названию той старой нашей студенческой группы, ещё вокально-инструментального ансамбля. Вначале мы назвались «Крылья гнева» и даже выступали под этим названием, потом переименовались в «Русь». И всё что-то меня не устраивало. Потом случайно ко мне заехал гитарист той нашей молодёжной группы. Кстати, на пятилетие есть у нас план сыграть песню «Deep Purple» – «Дым над водой». Я – на бас-гитаре, Кирилл – на гитаре, а вокалистом, может, Кипелова позовём. Или даже кого-то из «Deep Purple» пригласим на пятилетие наше.
– Это когда будет?
– Через два года.  Мы концерт делаем серьёзный к первому своему юбилею. Так вот, о названии. И он говорит мне: «Андрей, а назови «Пилигрим» – в честь нашей той». Я говорю: «Слушай, а «Пилигрим» ведь – это здорово будет!» И в тот же вечер написал я песню «Пилигрим», буквально сразу.
– «Пилигрим угрюмый» – есть такой эпитет у Есенина. Он нигде у вас в подкорке не значился?
– Ты знаешь, нет. Пилигрим – это такой странник, человек, который идёт к Богу. Человек, который ищет истину, ищет любовь. У меня что-то такое ассоциируется, хорошее.
– Он же где-то в пути замерзает потом...
– Ну, а что делать? Он же к любви идёт всё равно. Замерзает в поисках любви. Не в поисках денег, а в поисках любви. Красиво!
– А у вас в связи с гастрольными вашими странствиями что-то экстраординарное приключалось?
– Переезды у нас значительные. Проехали мы уже больше сорока городов. Самолёты, машины – из города в город. И сейчас тур у нас – восемь или девять городов мы проедем. Вроде всё тьфу-тьфу пока.
– Есть ли у вас какой-то непосредственный конкурент?
– Нет.
– Может, «Король и Шут»?
– У нас всё-таки металл и рок-музыка – настолько разноплановые, что здесь прямых конкурентов не может быть. Есть «Кипелов» и все остальные.
– Ваше любимое блюдо…
– Да чай, наверное.
– Чай вдвоём?
– Ну вот так просто я к еде отношусь...
– Если человек, да ещё и байкер, Вадима Дымова не знает, то явно колбасу он не ест...
– Не, ну, конечно, сырокопчёную колбасу я обожаю. Но я её так редко ем! Наверное, действительно это самая вкусная вещь, которая есть на свете. Помнишь, говорили раньше: самая лучшая рыба – это колбаса.
– Жизненное кредо ваше явно ведь не с колбасой связано?
– Жизненное кредо у меня простое: надо быть всегда порядочным человеком, в любой ситуации. Это главное. К сожалению, девяностые годы в душах оставили мрачный след, что там говорить. Много всякого барахла, людей, готовых на деньги всё променять. Много таких появилось тогда. Но я чувствую, что ситуация к лучшему меняется. Молодёжь прекрасная подрастает. Конечно, не скажешь, что все они на сто процентов у нас хорошие.
Но я смотрю им в глаза и вижу, что отличные растут ребята и девчонки.
– Не сожалеете, что своя-то молодость, перестройками побитая, далеко позади осталась?
– Да всё нормально: какая жизнь досталась, такая и досталась.
– Оптимизм здорового человека?
– Сто процентов. Говорю ведь: я всегда надеюсь на лучшее.
– Перед футбольным «Евро» тоже надеялись?
– Не, как же без этого? Я так уж сильно футболом обычно не интересуюсь, но этот турнир смотрел с удовольствием. Конечно, безумно хотелось, чтобы наши чемпионами стали. Что могло бы страну сейчас объединить? Победа в чемпионате Европы по футболу. Если бы наши дали нам такое счастье… Знаете, я как-то проводил турнир для маленьких футболистов, по 10–12 лет ребятам было. Причём такие, которые в ЦСКА играют, в «Спартаке», в «Крыльях Советов». Собрались эти пацанятки десятилетние, я вышел к ним: «Ребята, какая страна самая лучшая на свете?» Что они кричали? Хором: «Россия!» Десять лет им всего! Я говорю: «Ребята, через десять лет выиграете чемпионат мира по футболу?» – Кричат хором: «Выиграем!» – Я говорю: «Порвёте Бразилию?» – Кричат: «Порвём! Порвём обязательно!» Мне этот задор десятилетних пацанят очень понравился. Понятно, что к этому надо ещё мастерство добавлять, много работать, но задор есть. Естественно, что не через год, не через два или три такое произойдёт. Но мне почему-то хочется верить, что лет через десять мы станем футбольными чемпионами мира.
– А кто же тогда будет президентом России, когда Россия станет чемпионом? Снова вернётся Путин?
– Какая разница, кто будет? Я знаю, что мы всегда сумеем выбрать себе хорошего президента. И у нас будет достойнейший президент. Плохих мы не будем больше выбирать никогда-никогда-никогда!