начало на 1 стр.

– А как же тот досадный случай, когда вы опоздали в сборную из-за небольшой задержки в Красноярске, и вас отчислили из команды? Это же Быков вас отцепил тогда?
– Главный тренер команды.
– Тогда был Быков?
– Да. Но никакой обиды. Если бы была у меня обида, я на этот чемпионат мира просто не поехал бы и всё. Этим я всё показал: если уж я приехал, значит, у меня есть желание, настроение и стремление играть за сборную России.
– Хочется немного перелистнуть назад и вспомнить ваше красноярское начало пути в большой хоккей. Не каждому дано в не самом хоккейном городе настолько возвыситься над толпой.
– Когда я начинал играть, хоккей всё-таки был в городе. Играла команда класса А, по-моему.
– Да, вторая лига, восточная зона, хоккейный клуб «Сокол». А в каком году вы начинали, помните?
– В 1989-м...
– Максим Галанов, первый наш заокеанский легионер, тогда уже уехал, наверное?
– Да, его тогда не было в Красноярске. А я ещё с садика начал играть в хоккей, с пяти лет.
– Тоже в Зелёной Роще, в «Соколе»?
– Да-да-да…
– Но и школа, видимо, неподалёку была. Девяносто восьмая?
– Я в сто сорок первой проучился, это на улице Воронова. Десять минут пешком от «Сокола». Мы там рядом жили.
– Все пошли – и вы тоже. Кто-то позвал?
– В хоккей у меня папа играл, он сам был тренером. Я думаю, это прежде всего папина заслуга.
– А кто вообще воспитывал вас в детстве?
– По большому счёту, папа и мама. Но на льду в основном папа, конечно. Мама со мной с пятнадцати лет постоянно везде ездила. Папа сначала был старшим тренером, потом работал на КрАЗе начальником. А когда закончил, стал тренировать молодых пацанов. Когда я играл уже в Тольятти, папа приехал и там тренировал вторую команду. В Америку в первый раз я уехал один, полсезона прошло – и мама приехала. Папа только в этом году наведался.
– Сейчас родители там живут?
– Приезжают, уезжают. Тяжело там постоянно жить. Им ещё труднее, думаю, будет перестроиться, чем мне. Потому что они выросли здесь, столько уже прожили  в Сибири, что американцами не станут никогда, сто процентов.
– Фамилию Сёмин я слышал в красноярском хоккее ещё в конце семидесятых.
– Это брат папин и сам папа. Валерий Сёмин и Юрий Сёмин. Они неплохо играли. Папа в своё время пытался уехать в воскресенский «Химик», но что-то не получилось.
– А со знаменитым футбольным тренером Юрием Сёминым вы случайно не знакомы?
– Ни разу не пересекались.
– Он сейчас киевское «Динамо» возглавляет, а раньше и сборную России тренировал.
– Конечно, я слышал о нём, но вряд ли будет у нас повод познакомиться. На футболе я не бываю. Да и в любом случае нелепо было бы с моей стороны какие-то приветы однофамильцу передавать.
– Я в восьмидесятые годы регулярно ходил на «Сокол». И многих старых наших шайбистов знаю: Лаппа, Сарана, Карепов…
– Папа мой даже ещё старше их.
– А ещё Грибов, Зайцев, Андронов, Сажнев…
– Да-да, я всех их знаю тоже. Я с ними маленький постоянно катался. Они прилично в «Соколе» играли, эти заслуженные ныне уже ветераны.
– А когда вы стали выделяться и поняли, что красноярский уровень переросли?
– Отсюда я уехал в пятнадцать лет. Год в Тюмени отыграл. Потом три года в Челябинске. После этого перебрался в Тольятти. А оттуда уже в НХЛ попал.
– Агенты появились и предложили: «Давай, попробуй»?
– Да, так всё и было.
– В НХЛ – в каком возрасте оказались?
– В девятнадцать лет я за океан уехал, вскоре исполнилось двадцать. Сначала на драфте меня выбрал «Вашингтон Кэпиталз», и всё – мы договорились, что я приеду. Если у меня там что-то не получается, то возвращаюсь в Россию.
– Кто из наших играл тогда за «Вашингтон»?
– Зубрус и Гончар.
– Наверняка в те годы это был совсем другой «Кэпиталз», чем сейчас – с Овечкиным, Гончаром и Сёминым в составе.
– Когда я приехал в «Кэпиталз», команда была намного сильнее, чем сейчас, потому что играли там практически одни звёзды. До этого они вылетели из Кубка Стэнли, в четвертьфинале, по-моему. Проиграли по буллитам, что ли, я уже точно не помню. Там Ягр играл, Бондра, Гончар… Много вообще было знаменитых игроков. Но в конце сезона всех разменяли по другим клубам. И команда осталась ни с чем. Два года, пока Овечкин не приехал, наблюдался большой застой. Теперь – да, мы команда молодая, хорошая, быстрая. То, что для данного времени и нужно.
– Ощущения были сильные от контраста: из нищей России – в избалованные Штаты, от европейского хоккея – к заокеанскому, где даже площадки не такие?
– Скажу только о хоккее. Для меня почти не было ничего неожиданного. Единственное, что игра там намного жёстче и быстрее. А так всё то же самое.
– В АХЛ в дочерних клубах париться не довелось?
– Однажды побывал я там после сезона в НХЛ. Меня попросили за вторую команду поиграть, чтобы она попала в плей-офф. Два раунда прошли и вылетели. Там, конечно, не такой хоккей, как в НХЛ.
– Вернёмся к чемпионату мира. Без отлично сыгравшего Набокова, как думаете, смогли бы выиграть?
– Сейчас уже трудно что-то говорить. Дело сделано. Да, можно рассуждать: не было бы того или другого... Без Евгения пришлось бы тяжелее, потому что это один из лучших вратарей НХЛ. Я думаю, многим нашим защитникам он уверенности придавал. Да и всей команде в целом. Ерёменко, конечно, тоже хорошо отстоял, до травмы. И, возможно, дальше тоже выручил бы. Бирюков – у него мало ещё игрового опыта. А вот Ерёменко тоже хорошо отстоял бы.
– Илья Брызгалов, наверное, жалеет о своём решении.
– Он отказался. Возможно, и жалеет. Но это его личное дело. Что ни делается, всё к лучшему.
– А помните девяносто восьмой, когда в японском Нагано на Олимпиаде блистала российская сборная? Там ведь очень лихо играли мужики, вполне могли «золото» взять. Павел Буре вообще чудеса творил. А если сравнить эти две команды…
– Я вряд ли квалифицированно их сравню. Во-первых, я там не играл. И, тем более, уже смутно помню, как и что было на тех играх. И вообще Олимпиада – это совсем другое, нежели чемпионат мира. Каждый турнир на высшем уровне играется по-разному.
– О финальном матче. У меня как у болельщика сложилось впечатление, что канадцы сами сильно виноваты, что проиграли. Тренер Хичкок навязал им оборонительную тактику на удержание счёта. Когда они вели в две шайбы, могли разрыв увеличить много раз, а потом закрылись и стали сушить игру.
– Я считаю, что не так было. Первый период мы действительно проиграли. Но в основном из-за того, я думаю, что удалений у нас очень много было, игра проходила, по сути, четыре на пять. А во втором и третьем периодах мы навязали свою тактику, заиграли в тот хоккей, в который мы лучше всех умеем действовать. Не подстраивались под их манеру, а заставляли их подстраиваться под нашу. Просто везде успевали на ход вперёд, чего и требовал тренер. У нас это получилось. Вот и всё. 
– У России, конечно, не первая сборная выступала. Малкина, допустим, не было, Дацюка. Но у Канады вообще целое созвездие отсутствовало.
– Да почему? У них хорошая команда подобралась. Кого у них не было?
– Того же Кросби, который сейчас как настоящее олицетворение нации.
– У нас Малкин тоже мог бы за троих отработать. Трудно говорить, что вот – приди те игроки, которые лучшие в НХЛ, и они будут лучшие в сборной. Это не так. Да, в своём клубе он может быть лидером, но сборная – на то и есть сборная. Там играют в командный хоккей, и лидеры клубов порой выполняют непривычные для себя функции.
– На чемпионате вам удалось, возможно, даже лучше сыграть, чем в «Кэпиталз».
– Поначалу вообще сезон у меня складывался провальный. Была травма. Я два с половиной месяца не играл. А потом всё пошло по возрастающей. До плей-офф оставалось всего пятнадцать игр – и тогда уже я стал форму набирать. А чемпионат мира – он позже. У меня на подъём дело пошло. И совпало всё удачно.
– За финалом Кубка Стэнли следили?
– Да, всё вышло закономерно. Я за «Детройт» болел. Не из-за того, что против кого-то, мне просто «Детройт» больше нравится.
– Там Дацюк – вообще красавчик.
– Да, конечно. Плюс Зеттерберг, Лидстрем. У «Питтсбурга» тоже хорошая команда: Кросби, Гончар, Малкин, Хосса, но в этом году «Детройт» было не остановить.
– Павла Дацюка всё больше с Игорем Ларионовым сравнивают.
– Не знаю, мне Паша больше всех нравится. Впрочем, у каждого своё мнение об игроках.
– Кто сейчас номер один в НХЛ?
– На данный момент? Я Пашу Дацюка выделю из всех. Этот игрок мне нравится очень давно. Таких рук нет ни у кого больше.
– Считается, что со времён Гретцки и Лемье в НХЛ скорости возросли ещё больше.
– Сейчас в основной своей массе хоккеисты кататься лучше стали. Да и силовой борьбы ещё больше.
– Лучше, чем Буре вряд ли кто катается.
– Я такого игрока до сих пор не видел, если честно.
– В смысле – кто лучше всех катается?
– Да и вообще – и играет, и бросает, и обыгрывает.
– Не пора ли в НХЛ чуть-чуть поменять правила?
– В смысле?
– Не тесно разве на крохотной площадке дюжине здоровенных мужиков в доспехах?
– Из-за этого зрелище появляется.
– Из-за тесноты?
– Ну, конечно. Бросков больше, борьбы.
– Но когда в овертайме игра идёт четыре на четыре, простора больше, смотрится всё ещё острее.
– Я думаю, что нет. Зрителей море на каждой игре, вот критерий.
– «Конкурент», газета наша, выходит не только в Красноярске, но и в Новосибирске. Там у них «Сибирь» есть, команда из Суперлиги. Как думаете, если «Сибирь» и «Вашингтон Кэпиталз» сыграли бы серию до четырёх побед…
– Я ж не знаю, кто там играет.
– Да я тоже не знаю. «Сибирь» – это примерно десятая команда в России.
– На мой взгляд, «Кэпиталз» обязан её обыграть. Не скажу, что всухую, но моё мнение – обыграет.
– 4:2?
– Если серия до четырёх побед, то 4:1. Может быть, 4:2.
– А помните тот сумасшедший гол в финале, который Дэни Хитли забил Набокову – молниеносный бросок впритирку со штангой. По-моему – самая красивая шайба всего чемпионата.
– Четвёртый гол? Так у него там бабочка полетела. Точно вам говорю. Шайба сорвалась у него с клюшки.
– Там вратарь даже не дёрнулся.
– Нет, почему, Женька говорит, дёрнулся, просто он маленько не туда блин поставил. («Блин» – в данном случае не ругательство, а вратарская амуниция: щиток, закрывающий руку, держащую клюшку. – Прим. И.Р.)
– Всё-таки бабочка?
– Там видно было. И броска такого уж сильного что-то я не заметил.
– Кроме «Вашингтон Кэпиталз», есть в НХЛ какая-то команда, в которую вы не прочь были бы перейти? В тот же «Детройт», к примеру?
– Я не любитель менять обстановку. Я такой человек, что меня всё устраивает в «Вашингтоне». О переходе вообще никогда не думал. Да и как переходить? Захотел – пошёл? Там нет такого. Если поменяют, то не будут спрашивать, куда тебя поменять.
– Вашингтон – город намного более скучный, чем Нью-Йорк…
– Зато в Нью-Йорке тяжелее играть.
– Почему это?
– А потому что мы пока молодые, нам всё интересно. А Нью-Йорк – это вторая Москва, круглые сутки там всё везде открыто. Соблазнов много, и визгу, и шуму.
– Плюс ко всему там две команды НХЛ.
– Даже три. «Нью-Джерси» неподалёку базируется.
– А экзотический хоккейный юг: Флорида – дом «Пантерз» или Калифорния – резиденция «Дакс»…
– Там, я думаю, ещё тяжелее играть. Флорида, Майами – постоянное солнце, пляж. Сами понимаете, что там.
– Но и в Вашингтоне есть на кого отвлечься. Там и из НБА есть команда – «Уизардс»…
– Да, мы ходим постоянно на их игры. Интересно очень. Встречаются выдающиеся баскетбольные команды, в которых играют большие звёзды.
– А вы на разных стадионах играете?
– Один и тот же дворец. Просто лёд застилают и всё.
– Майкла Джордана не видели, когда он за «Вашингтон» играл?
– Чуть-чуть его не застал, он закончил карьеру. Его брат тренирует сейчас «Уизардс».
– А слышали, что Анна Курникова и Сергей Фёдоров в своё время чуть не поженились?
– Знаю, конечно, как и все.
– Наверно, обсуждали этот роман и хоккеисты? Хорошо, мол, если б поженились две звезды? Или ерунда всё это?
– Ну, Аня-то много с кем встречалась. Сейчас вон с Иглесиасом живёт.
– У вас есть дама сердца?
– У меня нету.
– Жених-то завидный – богатый, красивый, молодой, перспективный.
– Пока я никого не встретил.
– Но «если что», то дело не станет…
– Нет, жениться – нет. Хотя время покажет. Сперва надо узнать человека, а потом уж какие-то выводы делать.
– Скорее, это будет россиянка или всё может быть?
– Конечно, охота со своего города. Здесь все знакомые, родные. Вряд ли хорошо, когда я отсюда, она – «оттуда». Впрочем, чего загадывать? Видно будет.
(В это время за столиком кафе компаньон Александра с чувством продекламировал лаконичный, но редкостный по пошлости анекдот о женитьбе. Все, скажем мягко, засмеялись. – Прим. И.Р.)
– Сейчас вот напишу, как будто это вы мне рассказали!
– Нет, нет, это не мои слова, это слова Андрея! Он хоть и друг, но мне такое приписывать нельзя. (Смеётся.)
– О личной жизни всё равно надо бы побалякать. На бытовом уровне всё в Америке устраивает? Многие наши хоккеисты серьёзно там обосновываются. Тот же Ларионов.
– Там? Так он отыграл всю свою жизнь в Америке. У него в Штатах семья, дети.
– У вас тоже так может быть.
– Я об этом пока даже не прикидывал. На данный момент я бы не хотел там жить. Но всякое может быть.
– А что больше всего не устраивает? Обстановка?
– Ну да. Там всё равно скучновато. И всё по-другому. Но сейчас не хочу загадывать. Будет ещё время, пройдёт лет десять, пятнадцать…
– А еда хотя бы нравится? Там же фастфуды эти мерзкие.
– Надоедает. Но приходится, привыкаешь.
– А надоедает что?
– Вся еда.
– Даже запахи её?
– Да почему? Есть-то её можно, там вкусно. Мясо намного вкуснее готовят, чем в России. Остальное – всё то же, но имеется какой-то свой привкус в каждом продукте. Но ничего, привыкаешь.
– Раньше вы говорили, что жильё в Вашингтоне снимаете в аренду.
– Сейчас появился свой дом. Купил его в этом году. Намного проще стало.
– «Скольки этажный»?
– Трёх.
– И территория вокруг устраивает? Там же цены на дом зависят в основном от величины участка.
– Зависит и от того, где дом этот находится, в какой части города. Я живу рядом с тренировочным дворцом. До игрового минут пятнадцать ехать. Меня полностью всё устраивает.
– «Кразы» и «Крамзы» там не дымят?
– Нет, там такого нету. Там всё как бы за городом и утопает в зелени. Одна зелень кругом.
– Всё равно чего-то там явно не хватает. А чего?
– Бани. Там её, к сожалению, нельзя на своей территории построить. Можно сауну финскую. Или турецкую – какая она там? А баню нельзя. Я не знаю, почему. У них с этими противопожарными заморочками очень всё строго.
– А ещё были какие-то конфликты или хотя бы контакты с государством? Может, когда-то докапывались до вас полисмены в баре. Или за превышение скорости арестовывали…
– У меня, тьфу-тьфу, такого не было. Всё нормально пока. Там с этим серьёзно, в частности – с превышением скорости. Это у нас мелочью считается, а там – очень строго на этот счёт.
– Машина-то у вас скоростная?
– «Мерседес». Такой старый, расхлябанный. (Смеётся.)
– Я ведь так и напишу. Могу добавить ещё: ворованный.
– Нормальный «мерс» – CLS класса. Полностью меня устраивает. Двигатель – 6,3.
– Гипотеза: быть хоккеистом НХЛ – каторжный труд. Сто матчей за сезон – это же вообще невозможно, так я скажу.
– Почему невозможно? Играем же, как видите.
– Уму непостижимо – каждый третий день перелёты. Крыша не едет, ничего?
– Едет, а что делать? Это твоя работа. Ты приехал сюда не развлекаться.
– То есть можно, конечно, и в шестьдесят матчей чемпионат устроить, но по деньгам тогда потеряешь.
– Сам-то ты ничего не потеряешь. Просто тебе платят за регулярный сезон. А матчи плей-офф никто тебе не оплачивает.
– А если они скажут: «Давайте сто двадцать матчей играть». Тоже ведь работа. Что тогда?
– Ты просто не успеешь по времени отыграть эти матчи. Это тогда надо вообще без выходных играть.
– А перелёты не сильно выматывают?
– Реально мы играем не так уж и далеко от дома. У нас в Канаду один раз за сезон вылет, пять часов дотуда. А так, самое большое, где мы летаем у себя – два с половиной часа – это Флорида. А остальные – час, сорок минут.
– А как же Лос-Анджелес?
– Мы туда вообще не летали. С командами разных конференций так бывает. (Не поленился – проверил в Интернете. Действительно, «Кэпиталз» и «Кингз» не встречались ни разу. – Прим. И.Р.)
 – А когда летите, чем скуку глушите?
– В покер играем. Постоянно. В команде шесть человек, которые постоянно играют, заядлые.
– Стол там тогда должен быть.
– Свой самолёт, чартер. Там места со столиками. Садимся, играем.
– На персональный выигрыш заруба идёт?
– Естественно, не просто так же.
– И кто чемпион «Вашингтон Кэпиталз» по покеру?
– Бэкстрем хорошо играет. Но по-разному бывает. Один выиграет, второй, третий.
– С языком уже вообще никаких проблем нет?
– Немножко. Есть какое-то стеснение в общении, но с каждым годом лучше и лучше. Я не скажу, что по-английски говорю уже очень хорошо, но поболтать могу.
– Лет пяток – и уже книги можно будет писать.
– Почему? Года два хватит.
– Интервью на английском не любите?
– Нет, не даю.
– Тафгай вас ни разу серьёзно не бил?
– Меня-то что бить? Они друг друга бьют.
– А телохранитель у вас на площадке есть?
– Брашир у нас заправляет этим делом. Но он не у меня, он у всех.
– Выходит, старина Дональд не сдаёт свои бойцовские позиции? Ему ведь 36 уже.
– Нет, я думаю, ещё не скоро он сдуется.
– О здоровом образе жизни. Нарушения режима вы редко допускаете, но всё-таки допускаете…
– Я думаю, без этого никак. Есть люди, которые вообще не пьют, но я от этого не отказываюсь. Иногда это помогает в тяжёлых ситуациях. Или чтобы просто снять стресс. Хотя я ещё молодой для стресса.
– А есть ли, наоборот, какая-то фишка, что помогает оставаться здоровым, весёлым и находчивым? Сон по пятнадцать часов?
– В Вашингтоне я очень много сплю. Ложусь в двенадцать, встаю в девять. Тренировка. Опять сон – с часу до четырёх. Потому что там заняться особо нечем. Из-за этого спишь и спишь.
– В связи с таким «постельным режимом» никаких инцидентов не возникало?
– Была история в Канаде. По-моему, мы играли в 5 часов вечера матч или в 5.30 – с финнами полуфинал. Я лёг спать примерно в 2 часа дня. Должен был встать в 4.15, потому что в 4.50 отъезд был. И просыпаюсь я в 4.55! Проснулся сам, без будильника. У меня телефон на беззвучке был, мне все звонили. Все не знают, где я, волнуются. Если б не проснулся, я бы так и проспал, может, всю игру. Но всё-таки успел на автобус, всё обошлось.
– Про Дмитрия Медведева вы сказали. Теперь про Александра Хлопонина немножко.
– Я с ним недавно встречался. Разговаривали и про развитие хоккея в Красноярске, про строительство ледового дворца. Должен быть вскоре построен. Обещают.
– Вам до этого…
– Не, мне кажется, это важно. Я здесь вырос, здесь родился. Здесь начинал играть. Я думаю, один лишь «Сокол» – на данный момент для Красноярска это очень мало. Для тех же детей, которые не могут попасть в хоккей. Будут дворцы, будет лёд, будет гораздо больше народу заниматься.
– Можно будет тогда и вам мастер-класс здесь иногда устраивать. Приехать, упражнения показать.
– Я только за!
– В Красноярске регулярно хоккейные матчи проводят сборные «КрасЭйр» и администрации края.
– Я знаю. И играли мы вместе уже не раз.
– Они явно «сильнее» вас играют?
– Там же любители.
– Но они-то понимают это? Или драться лезут?
– В смысле?
– Я шучу немножко. Их уровень вполне вас устраивает?
– Я просто выхожу играть в своё удовольствие. Думаю, это и для них удовольствие очень большое. Для меня – вполне интересный досуг.
– Какие-то страны удалось повидать во время отпуска?
– Конечно, мы ведь после каждого сезона уезжаем куда-то отдыхать. Два года в Египте до этого был, просто так получалось. Больше пока никуда не ездил.
– На каких интересных концертах в Америке побывали?
– На «Pussycat Dolls» ходили. На кого ещё? Да мы много на кого ходили. Просто я по названиям уже не помню. «Maroon Five», Кристина Агилера. С ними со всеми мы лично знакомились.
– Это в составе «Вашингтона»?
– Да вдвоём с Овечкиным ходили. Нас проводили, познакомили.
– Вообще музыка в вашей жизни какую-то роль играет?
– Европейскую больше сейчас слушаю. В основном, что народ, то и я. Всякую, в общем, слушаю.
– А кто любимые актёры?
– Брэд Питт, наверное.
– Приметы у вас есть какие-то? Многие хоккеисты очень суеверны.
– У каждого своя примета перед игрой есть. Но я про свои ничего не буду рассказывать, а то не повезёт.
– А Бог есть?
– Я думаю, что есть.
– Только хоккейный Бог или вообще  – универсальный?
– Во всём мире, конечно. Он руководит всем, что есть на Земле.
– Американская нация вообще набожная. Они семьями ходят в церкви, которых там много.
– Вот это я не знаю.
– Будет у вас семья, может, тоже будете ходить, да?
– Я и так хожу в церковь. Есть такая возможность. Постоянно мы там бываем.
– В Штатах большинство храмов – протестантские.
– Не знаю, я хожу там в русскую православную церковь.
– А в Канаде, где вы не раз бывали, чувствуется, что всё-таки это хоккейная Мекка?
– Монреаль, Оттава, Торонто, Ванкувер – города, где вообще с ума по этому поводу сходят. Хоккей для них – номер один. А Америка… Допустим, два года назад на игру у нас приходило всего по 10 тысяч. Это сейчас собираются полные стадионы, по 18–19 тысяч. А Торонто, Монреаль – самые хоккейные города, там всегда аншлаг.
– В торонтском Музее хоккейной славы были?
– Сходил в этом году. Красиво и познавательно.
– Из звёзд прошлого кто-то был для вас кумиром?
– Павел Буре. Мне было лет десять, и я вставал в субботу рано утром, смотрел матчи НХЛ. Тогда как раз утром трансляции из-за океана были. Меня папа будил. Очень нравилось смотреть, как он играет.
– Из своей биографии можете выделить самый памятный матч или забитый гол?
– Игр много, голов много – и забитых, и не забитых, и красивых. Лучшее ещё впереди.
– Но всё-таки…
– Могу отметить своё участие в пятом, победный гол на чемпионате мира, когда я вообще в растерянности был.
– В футболе есть всем известный Бекхэм, такой гламурный леденец, зарабатывающий в сотни раз больше, чем достоин того как неплохой футболист. В хоккее наверняка нет своего Бекхэма? Хотя, конечно, тоже много преуспевающих товарищей.
– Овечкин – самый дорогой сейчас энхаэловский игрок – 123 миллионов долларов на 13 лет. А у Бекхэма 250 на сколько? На 5 лет, по-моему. Вот, делайте сами выводы.
– Овечкин как-то поменялся, когда так резко увеличился его контракт?
– Он, когда подписал его, стал намного задористее, что ли, не знаю…
– В плане игры ещё более жадный сделался?
– Да, он стал намного лучше играть, если честно. Заметно злее стал, агрессивнее. А вне игры таким же человеком остался, как и до этого – приветливым, общительным.
– Не хочу сглазить, но у вас тоже наверняка будет какой-то рывок вверх. Когда, кстати, ваш контракт заканчивается?
– У меня ещё два года.
– И потом ваш агент начнёт прессовать начальство?
– Это уже как клуб захочет, так и будет. Может, через год, может – на следующий что-то поменяется.
– А вообще-то деньги портят человека? Или всё-таки это такая свобода, такой кайф, если их много-много?
– Мне кажется, самое главное – оставаться человеком. А всё остальное придёт.
– Или не придёт. Одно из двух.
– Если тебе дано взять то, что ты должен взять, ты наверняка это по-любому возьмёшь.
– Из энхаэловцев кто с размахом живёт?
– Те, кто играет уже пять-шесть лет или больше.
– Кто-то, может, в 60 этажей дом построил? Нет такого? Или машина у кого-то 20 метров?
– А зачем она нужна?
– Разве неудобно?
– Я думаю, что нет.
– О Джордже Буше что-то говорят там?
– Нет, я не слышал.
– Ну, есть хотя бы такой человек?
– Я знаю, кто это. Вроде его менять собираются, насколько я знаю.
– Что на свете неправильно делается?
– Это не моё. Я даже не буду лезть.
– Молодой человек не должен об этом задумываться?
– А что толку? Даже если что-то я и скажу. Что толку от этого?
– Бог может вас услышать. Вы же в церковь ходите.
– Я всё равно не буду ничего осуждающего говорить.
– Тогда какой-то актуальный для вас девиз…
– «Бери от жизни всё».