В начале XXI века классика современной академической музыки Кшиштофа Пендерецкого назвали самым великим из живущих композиторов. К этому трудно что-либо добавить.  Разве только тот факт, что он  – обладатель сотни премий и десятков титулов почетных докторов. В этом году у пана Пендерецкого юбилей – 75 лет. Из них уже полвека Пендерецкий – знаменит, если считать от памятного исполнения «Плача по жертвам Хиросимы» (сочинение для 52 струнных инструментов) в 1960-м.
Кшиштоф Пендерецкий преподает композицию в Государственной высшей школе музыки в Кракове. Экспериментирует в области звуковой колористики, придавая большое значение ритмодекламации (например, в работе с так называемыми речевыми хорами подчеркивает роль артикуляции, динамики, тембров), применяет шумовые эффекты, выделяет ударные инструменты, особенно в сочинениях для джаза. В культовой музыке, окрашенной «католическим гуманизмом», использует элементы григорианского хорала.

– Пан Кшиштоф, насколько я знаю, вы впервые попали в Россию на волне своего первого успеха – ещё в 60-х?
– Впервые я пересёк границу СССР в 1966 году. Тогда, помню, исполнялся мой «Плач по жертвам Хиросимы». Конечно, это произведение было выбрано по идеологическим соображениям. Вашим «музыковедам в штатском» название понравилось – сомневаюсь, что они слышали музыку. А после концерта я встретился с советскими композиторами. Меня тогда сильно ругали за формализм… (Смеётся.) Знаете, это мне сейчас весело. А тогда было не до смеха. В Польше никто не осмелился бы критиковать меня только за то, что наша стилистика несколько отличается от тонального языка XIX века. А в СССР на нас буквально набросились. Выручил Игорь Бэлза (специалист по музыкальной культуре Польши, отец популярного телеведущего российского канала «Культура» Святослава Бэлзы. – К. И.), отбил. Тогда я впервые увидел Дмитрия Шостаковича. Он сидел в уголке, не вступал в дискуссию. Кстати, позднее, когда Шостакович услышал мои «Страсти по Луке», он письменно выразил мне своё восхищение. Это письмо я храню до сих пор...
– У вас нет нареканий к российским симфоническим составам?
– Почему вы спрашиваете? Мне очень нравятся российские симфонические оркестры. Я ведь регулярно приезжаю в Россию. Мне кажется, я имел дело уже почти со всеми вашими оркестрами. Похоже, россияне особенным образом понимают мою музыку, поэтому я и приезжаю сюда. Выходит весьма живой контакт. Мне не нужно много объяснять вашим музыкантам – как в США или Японии. Достаточно положить им ноты на пюпитр. Единственные вопросы, которые возникают в России, – вопросы ритма.
– Как получилось, что вы, католик, написали столько музыки к православным произведениям?
– Когда-то я сочинил «Заутреню» – одну из моих важнейших композиций. До того я довольно долго изучал старую церковную музыку, в том числе и в России. В 60-е приблизиться к корням духовной музыки было непросто.

продолжение на 3 стр.