Отец её, Георгий Ефремович, был актёром. А мама – Микеладзе Ольга Александровна – родом из знатной княжеской семьи. Сама же Нани Георгиевна как бы синтезировала родительские гены, явив миру прочный сплав артистизма и благородства.
В этом году ей 70. Но царственная осанка, лучистый взгляд, эмоциональность, искренность в каждом слове – и снова на дворе «бабье лето», которое воспетый ею снегопад отнюдь не спешит торопить.
Интересно, что сначала она вообще не хотела исполнять «Снегопад». «Я не знаю, как это надо петь», – сказала она композитору Алексею Экимяну. «Просто спойте по-брегвадзевски», – ответил ей автор. Вскоре «Снегопад» стал своеобразной визитной карточкой певицы.
Когда на Всемирном фестивале молодежи и студентов в 1957 году её услышал Леонид Утесов, он сказал: «Из этой девочки, если она продолжит в том же духе, получится хорошая певица».
А после одного из её концертов великий Иван Козловский, тогда уже престарелый, поднялся на сцену, опустился перед певицей на колени и поцеловал ей руку. Брегвадзе призналась, что, вспоминая этот рыцарский жест легендарной личности, каждый раз с внутренним трепетом спрашивает себя: «Боже, неужели это был не сон?»

– Нани Георгиевна, бытует мнение, что в Бразилии все играют в футбол, а в Грузии все поют. Какими же качествами нужно обладать, чтобы петь лучше всех? Или для этого нужно быть просто Нани Брегвадзе?
– Я думаю, что это идёт от понимания того, что ты делаешь. Надо глубоко вникать в то, о чём ты доносишь мысль. Я о песне говорю сейчас, об исполнении. Еще должен быть во всём вкус.
– И, видимо, природная одарённость, лёгкость?
– Ох, в этот раз очень тяжело мне пришлось. Вот такая вот я вся стояла, еле живая… Не спала потому что накануне. Даже волосы не лежали сегодня как надо. Я обычно хорошо делаю причёску.
– Вы очень естественны были.
– Естественность – это благо. Стараюсь быть самой собой. Не умею я кривляться – что поделать.
– Кто из исполнителей был для вас кумиром, когда вы только-только начинали?
– Вы знаете, я тогда больше из кинофильмов героев обожала. И ещё все кумиры были, в общем-то, мои тётки, которые – одна, другая – пели потрясающе. И для меня кумиром была и останется навсегда Мария Каллас. Если можно так сказать, это мой кумир кумиров. Из сегодняшних лишь более-менее «нравятся – не нравятся». Но так, чтобы кто-то меня по-настоящему потряс, – это вряд ли.
– Есть ли у вас приметы перед выступлением?
– Нет, особенного ничего. Но я перед выступлениями в последнее время начала креститься. Почему-то. Не знаю сама. Потому что вообще боюсь неудачи. В последнее время бывают такие моменты, когда я или уставшая, или не очень хорошо звучит голос. Вот и прошу я Бога, чтобы помог он мне хорошо выступить.
– А сегодня довольны своим выступлением?
– «Довольна ли я?» – не у меня надо спрашивать. Я никогда не бываю полностью довольна собой. Могу придираться к себе и всегда придираюсь. Знайте моё отношение к себе. Главное – зрители. Важно, как они меня воспринимают.
– Никто не хотел уходить, вы же видели.
– Приятно осознавать такое. Вот это и есть самое главное. А я знаю, в чём я была не права, что-то не так спела или что-то подпортила. Но, честно сказать, даже не ожидала, что смогу вот так сегодня выложиться. Я от души пела, потому что думала, что мой голос сегодня не звучит. Поэтому я больше делала акцент на чувствах и на моих переживаниях. Трудновато сегодня далось мне начало. Очень редко бывает так у меня, но я понимаю всё: надо себя приводить в такое очень спокойное состояние. Да, нелегко бывает, но ничего, не важно... Если бы я на всё обращала внимание, как бывало прежде… Я ведь раньше уходила, знаете, и под звуки своих каблуков, потому что я такие песни пела, что мне вообще никто не аплодировал. А для меня важнее было, чтобы в зале сидел хотя бы один музыкант или человек, который разбирался бы во всём профессионально и говорил мне комплименты и делал мне всяческие реверансы. Это было для меня важнее, чем аплодисменты! Но сейчас, если я выступлю и вдруг не будет аплодисментов – значит, это выражение того, что ты уже не годишься, никому ты не нужен. Тогда и на меня подействует это.
– Ещё с детства запомнилась в вашем исполнении песня Матвея Блантера на стихи Игоря Сельвинского «Кони-звери»…
– А-а-а! Да! Есть у меня какие-то песни, которые я записываю в студии, но потом редко их исполняю или даже совсем не пою. Так как вы мне сейчас напомнили, я, может быть, её сделаю. (Затягивает.) «Кони-звери, кони-звери!!» Действительно славная песня.

продолжение на 3 стр.