начало на 1 стр.

«Стройбаза» и все прочие – кто процент, кто полтора… И в целом складывался стопроцентный дом. А всего было шесть предприятий, которые комплектовали 97-ю серию.
И когда мы начали делать домостроительную серию «КЖ», тогда завод и переименовали. Был он «ЖБИ-2», а стал «Культбытстрой». И по сей день так называется, хотя реорганизаций было много. Он именовался ТОО «Культбытстрой», потом ООО «Культбытстрой». Сегодня это ЗАО «Фирма «Культбытстрой». Просто заводом его уже нельзя называть, потому что это обширное, громадное предприятие, объединяющее две тысячи работающих. Здесь есть строительное управление, автотранспортное управление, есть проектный институт, есть отделочники… Поэтому это не завод уже. Завод теперь входит в фирму «Культбытстрой». Фирме этой сегодня уже пятнадцать лет.
 – Сегодня мы одни из лидеров, да. Если строго брать и оценивать всё, что мы делаем, то вообще «Культбытстрой» – лидер безусловный. Если же брать, как сейчас в городе принято, «по заказчику», то разобраться достаточно сложно. Я не раз ставил вопрос ребром: «Ну что мы как-то реформировали нелепо? Ведь раньше, при советской власти, именовались «по заказчику» и «по генподрядчику». А сегодня берут лишь «по заказчику»... Впрочем, в любом случае больше «Культбытстроя» никто не создаёт. То есть я сегодня делаю и как генподрядчик, и как заказчик, и как субподрядчик.
– Надо бы пояснить господам читателям…
– Если я пришёл, построил дом-коробку и ушёл – это субподряд. Если по генподряду, то я опять пришёл, построил дом, сдал его. И как заказчик – пришёл, построил, сдал... И в целом это 176 тысяч квадратных метров. В этом году 180 с чем-то – наши обязательства. В следующем уже 200 тысяч квадратов мы сделаем, берём такой план на девятый год.
– Понятно, что объёмы растут не в ущерб качеству. Ваши эти балкончики яркие…
– Если говорить о качестве в целом, то его всё ещё недостаточно. Но лучше качества в городе Красноярске, чем у «Культбытстроя», нет ни у кого!
– Вы так удачно кадры подобрали или всё настолько тщательно отслеживаете?
– Во-первых, кадры подобраны толковые. В том числе инженерные кадры у нас довольно серьёзные. Я здесь работаю много лет – и вся команда моя со мной столько же лет трудится. Во-вторых, у меня одна и та же организация, которая занимается отделкой. Здесь у нас очень высокие требования. Люди с других предприятий охотно переходят на работу к нам. У нас, что греха таить, зарплата повыше, чем на других предприятиях. Пускай не намного, но всё равно она выше. А люди ведь всегда ищут, где получше, где зарплата достойная, – и стараются. Вот они приходят сюда и потом говорят: «Такой интенсивности, такого спроса вообще – и по плану, и по качеству – нет больше нигде. С нас здесь по-настоящему спрашивают».
– И, говорят, текучесть кадров у вас чуть ли не нулевая.
– А её у нас нет, текучести. Ну, или почти нет. У нас если и уходят, то уходят на пенсию, по болезни – такие только. А сам практически никто не увольняется. Зарплата здесь два раза в месяц – без задержек, в одно и то же время, как часы. От ведомости мы давно ушли. Сегодня ведомостей нет. Мы получаем наличные через банкоматы. У нас даже на территории стоят три банкомата «Банка Москвы»: на проходной, в актовом зале, в бытовой части… Из двадцати двух банкоматов «Банка Москвы» по Красноярскому краю три у нас на территории находятся.
– И социалка у вас вроде бы отменная...
– Есть своя медицинская служба. У нас даже зубы не бегут никуда лечить, здесь всё делают. Есть свои терапевты, невропатолог, хирург, массажист. И пальчики тоже делают – и педикюр, и маникюр, и причёски красивые – всё это у нас имеется. Есть и хорошая сауна. И даже это не просто сауна, а целый лечебный комплекс.
– Говорят, бывая за границей, вы не прочь подсмотреть там хорошую идею – строительную, архитектурную… И здесь пытаетесь её внедрить. Так ли это?
– Так. Когда я бываю за границей, пустой оттуда никогда не приезжаю. Обязательно что-нибудь подсмотрю. И, по сути, все новые красивые дома в Красноярске сейчас «культбытстроевские». Вся эта разноцветность зданий, своеобразное остекление, всевозможные на домах сделаны украшения, детали… При коммунистах сразу бы сказали – «излишества». А мы сейчас, наоборот, делаем красивый, запоминающийся дом. И когда я куда-то еду, то действительно смотрю и размышляю.
– Ну, например…
– Допустим, были мы в Сингапуре. А мы ездили в Сингапур коллективом. Двадцать два человека – под Новый год, на десять дней мы туда отправились. Сейчас, благо, Новый год интересный устроили – десять дней ни хрена не делать. Я считаю, нельзя было так лихо... Но сделало государство – и сделало. Вот мы собрались и поехали – в Сингапур и на Бали. И увидели мы в этом Сингапуре, что дома-то там такие же, как у нас. Только они красивее наших. А у нас всё серо – одна и та же плиточка, серенькие некрасивые коробки. И мы сказали сами себе: «Ребята, а что – мы не в состоянии, что ли, это сделать? В состоянии». И мы пришли, разработали мероприятие, два года формы делали, два года! И всё решили – результат налицо. Сегодня это все оценивают. Город оценивает. Архитектура оценивает. Сегодня люди говорят, что на «культбытстроевские» дома приятно смотреть. Они все красивые. Не только снаружи, но и внутри. Там ведь полностью изменения произведены. Сегодня их 97-й серией даже и называть-то нельзя. Это уже давно не 97-я серия. Какая она – не скажу. (Улыбается.) А то, что полное изменение произошло, – это да. Поэтому куда-то мы едем – везде обязательно смотрим, что-то делаем, у себя применяем и изменяем. Сегодня шестнадцатиэтажные дома мы уже ставим. Их никогда «Культ-бытстрой» не делал. Сейчас мы их освоили. Когда их строим, смотрят на них, вроде и не поймут – какой же это дом? То ли он панельный, то ли он монолитный, то ли ещё какой-то. И на сегодня мы создаём практически все типы домов.
– Не кажется ли вам, что такая этажность уже в ближайшем будущем начнёт устаревать? Как сейчас об узких улицах мы говорим: «Что ж раньше не спроектировали дороги пошире? Неужели не могли угадать, какой поток транспорта будет?» Не пора ли строить, как в Москве – этажей под тридцать?
– Видите ли, я вообще у нас не пойму руководство – ни российское, никакое. У меня многие вещи вызывают, мягко говоря, недоумение. Мы хорошо все рассуждаем, начиная от президента. Вот нам говорят: «Сегодня лучше жить на земле». И я вам могу подтвердить: «Сегодня действительно лучше жить на земле». Но ведь это только фразы – о том, что сегодня лучше жить на земле. А к этому никто ведь никаких не делает подвижек. Посмотрите, страна наша имеет двенадцать часовых поясов. Но создаётся впечатление, что мы находимся на какой-то маленькой-маленькой территории, где не хватает земли и вообще некуда деваться. Мы только говорим, что надо делать на земле всё, а сами при этом – никакого движения. Вот почему сегодня у нас практически не идёт одноэтажное и малоэтажное домостроение? Ну, хорошо, построил хозяин дом. Наизнанку вывернулся и построил. А дальше? Школы нет, детского садика нет, инфраструктуры никакой. Дорог поблизости нет. Инженерных сетей нет. Ничего нет! Ты должен бурить себе скважину, делать у себя септик и так далее. А это очень и очень дорого. И кто тебя обслужит? Это тебе надо нанимать кочегара, котёл чтоб твой разжигал и топил. И кругом массу всего делать. Это один вопрос. Второй: эту землю ещё ведь купить нужно. А она такой ценой сейчас достаётся! Цены-то попросту загнали.
– Вы долгие годы находитесь на самом что ни на есть боевом посту. И наверняка можете сравнить – как при Советском Союзе было: примерно так же? Или ещё хуже? Или всё-таки лучше?
– Понимаете, при Советском Союзе далеко не всё было плохое. То, что коммунисты – дерьмо, это и я сейчас скажу. Я сам был коммунист. Но я какой коммунист был? Коммунист ради работы. Некоммунистам практически нельзя было руководить предприятием. Поэтому я в сорок пять лет и вступил в КПСС. Я же до сорока пяти лет беспартийным был. Хотя и работал на должностях директора, главного инженера и так далее. Не всё ужасно было при коммунистах. Но почему-то у нас в России, как в песне поётся: «До основанья всё разрушим, а затем…» Но разрушать-то получается, а построить – не получается. Всё это потом десятилетиями нужно восстанавливать. И надо было взять всё хорошее в социализме, плохое же всё – отставить. Как раз этого мы не сделали. А ещё советская власть всех разбаловала. Она вольготно жить не позволяла, но и с голоду помирать не давала. Как бы показуху делала, что она защищает рабочий класс. Это ж натуральная показуха была. Всех объединили в одно, связали уравниловкой. Но не должен директор, управляющий заводом, получать 255 рублей! А у меня был как раз такой директорский оклад. А мой передовой бетонщик получал 400! Это как вообще понимать? Как такое может быть?
– Наверное, подразумевалось, что директор найдёт какие-то лазейки?
– Я не знаю, нельзя было такое подразумевать. Директор – это ведь не просто главный строитель. Он тому же бетонщику создаёт условия, рабочее место, чтобы он полноценно работал и получал. Менеджер предприятия делал это. И вдруг у него – 255, а у рабочего, пусть и передового, – 400.
– Перекосов тогда было множество, тут не поспоришь.
– Или в магазин ты в пустой приходишь, шаром покати! А у них были магазины свои. Как вообще такое расценивать? Это меня больше всего возмущает! Значит, он у себя на отоварку приходил – там и колбаска копчёная, и балычок, и так далее. А у тебя варёная, да ещё чёрт знает какая, да ещё очередь за ней отстоишь. И я сейчас удивляюсь, когда слышу: «Промышленность плохо работает». Да нормально всё работает! И магазины под завязку забиты. И рыбы, которую мы из-под полы доставали, сегодня навалом везде, где хочешь, в любом виде. В магазинах давно всё есть. Как-то «вдруг» всё там появилось. А раньше дефицит всего на свете был. Вот в этом я поражаюсь коммунистам. Они просто народ держали на привязи. С одной стороны, не давали помереть никому. И никто не помирал. А с другой стороны, всех уравняли. А уравнивать-то всех нельзя было. У одного голова такая, у другого – другая. Другой может жить лучше – и должен был лучше жить.
– Ваш вывод: возврата к прошлому нельзя допустить ни при каких условиях?
– Сегодня большинство полагает, что коммунисты вообще себя изжили. Но возьмём тех же китайцев. Там же коммунистическая власть? Коммунистическая.
– Но там и народ другой – такие своеобразные трудящиеся муравьи...
– Дело даже не в этом. Там же всё равно те же коммунисты управляют, но нет такой беспросветной бюрократии. Я же был в Китае несколько раз. Там есть и оффшорные зоны, где как при капитализме живут. То есть там по-разному может человек жить, условия разнообразные предусмотрены. А у нас, блин, как в курятнике при социализме было: насыпали вам горох – вот и жуй этот горох, клюй его. Или как поросёнку: дали всем поросятам одно пойло, ну и дуй его! Вот так было при коммунистах.
– Вопрос о современной молодёжи. Обычно люди вашего возраста начинают по её адресу причитать: «Ой, они не такие, все испорченные!»
– Они точно такие, как и мы были. Просто тот, кто это говорит, зачастую сам не знает, что он хочет этим показать. Мы были не такими? Да такими, такими же! А кто это говорит, сам ещё хуже был в несколько раз. Да, немножко изменился у молодёжи подход к жизни. Халява стала проявляться: «Туда работать не пойду». – «Почему же не хочешь?» – «Да ведь там платят – копейки». – «А что ты будешь делать?» – «Воровать лучше пойду». Вот этого действительно раньше не было, молодёжь стала…
– …более циничная?
– Да. В наше время подобного не было, если уж совсем начистоту говорить. Молодёжь хорошо работала, наравне со всеми, ни свет ни заря шла на предприятия. Тунеядства и в помине не было. Сегодня немножко это изменилось. А в целом молодёжь сейчас такая же, какие и мы были. И я такой же был. Может, даже чуть хуже нынешних.
– Стиль одежды у вас с юности выработался такой яркий, заметный? В толпе вы явно не затеряетесь.
– Я и в молодости всегда хорошо одевался. Хотя у меня мог быть костюм простенький, но он всегда был по мне сшит, отглаженный, чистенькая рубашечка обязательно, начищенные туфли…
– В основном за границей покупаете вещи?
– Да сейчас их и не надо за границей покупать. У нас можно всё что хочешь купить. Проблем-то ведь нету. Ни в Красноярске, нигде. В любой магазин заходи, в ту же «Звёздочку», в тот же «Хамелеон». Они сами всё везут из Италии, из Испании, из Греции и так далее. Вся одежда оттуда. Заходи в любой магазин и выбирай на свой вкус.
– Часы вы сами себе выбрали такие интересные или вам их подарили?
– Их я приобрёл в Турции. Часы швейцарские, но купил их в Турции. Красивые часы, все говорят, всем они нравятся. (Улыбается.) Я их сразу заприметил. Мы отдыхали, я уже забыл, какой там отель был. И при отеле работал магазинчик ювелирный. Там я увидел эти часы. Сейчас не помню их стоимость. Но они довольно приличные по цене. Мне сразу приглянулись, вот я их и купил.
– Говорят, вы любите именно комфортный отдых. Не просто какой-нибудь сплав среди дикой природы…
– Так-то оно так, но я ведь и сплавляюсь тоже. Если еду за границу по работе – учёба там или выставка, то там мы занимаемся только тем делом, за которым мы туда приехали. А когда отправляемся только на отдых, будь то Бали, Турция или Таиланд, мы всегда там сплавляемся. Мне очень нравится рафтинг. И как раз очень приятно бывает на рафтинге покувыркаться. Конечно, это не тот уровень, где спортсмены должны быть специально подготовленные, а так, доступный любому рядовому человеку. И это нормально.
– Как называется лучший город Земли, где вы были?
– Да все они нормальные, все города красивые. По-своему и Красноярск прекрасен. Как говорится, и здесь приятно находиться. А в принципе везде хорошо, где люди любят свой дом. Вот мы были недавно в Аргентине, в Бразилии.
– В Буэнос-Айресе, в Рио?
– Да, да. Помимо парадной стороны, посмотрели и на развалины, которые есть даже в Буэнос-Айресе. Такие же лачуги там сколочены, какие у нас Исаченко на Крайней сносит. Я приехал как-то на Крайнюю – мы там строим сейчас дома… Ой, да там у нас «почище» любой Бразилии!
– Красноярцы тот район прозвали «Шанхай».
– Хорош же этот Шанхай! Там вообще меня антисанитария пора-зила. У них тут же туалет, тут же они и живут. Из щитов еле-еле сортиры сколочены, кошмар вообще! Всё это давно уже надо было снести и нормальные дома построить.
– Но есть и другая сторона проблемы. Центр Красноярска застроен – плотнее не бывает, разве что вширь можно развиваться – в направлении Солонцов или Сосновоборска…
– Да, вширь ещё можно. Или за счёт сноса ветхого жилья. Допустим, какая у нас Николаевка громадная, Алексеевка так называемая, Покровка. Там же стоят допотопные строения, их сносить давно пора. Сносить и строить. Но почему-то все лезут вот сюда, где земля «пожирнее», и центр превратили вообще чёрт знает во что. А ведь, казалось бы, сноси Николаевку, только приведи там всё в порядок. Ведь там скоро вообще затормозится строительство.
– Это почему?
– Да потому что нельзя так: «Требуйте от них, от строителей, что хотите!» Как это «требуйте, что хотите»? Да у него всего шестнадцать квадратов избушка, в домике этом. А он требует четыре квартиры! Это как? Просто в наглую там прописывают, кого хотят. Мы ведь сносом тоже занимаемся, вопрос знаем досконально. Так вот, прописки в городе запрещены уже лет десять. А в Николаевке даже в последние дни продолжают прописывать. То есть находят пути. Блаты, лазейки – и дело в шляпе. А потом стоит и говорит: мне дайте то, то и ещё вон то. Вообще надо давно принять постановление и по нему действовать. Город-то надо улучшать и благоустраивать, чтобы он действительно походил на современный центр и красивый был. А для этого надо закон соответствующий подготовить и им руководствоваться: «У тебя есть шестнадцать квадратов? Так и получи шестнадцать!» Но не четыре ему дай квартиры! А если давать по четыре квартиры, то и получается, что сегодня снос обходится примерно в 25-30 процентов от стоимости. Только снос! Вдумайтесь: эти ведь 30 процентов инвестор, который купит квартиру, должен обеспечить тому бездомному, у которого было шестнадцать квадратов. Опять халява получается! Но халяву-то пора уже прекратить! Вот недавно сгорел этот многоквартирный дом...
– О нём телесюжеты даже Москва сделала.
– Да, это ведь на самом деле большое несчастье. Люди жилья лишились – надо помочь. Но ведь посмотрите на их требования! «А вы мне дайте здесь, в центре! Я не поеду на окраину!» Он диктует ещё условия. Как будто при советской власти всё происходит. Да у нас капитализм давно на дворе, какое может быть диктование? Да тебе дадут где угодно квартиру – и беги туда. «Нет, я не пойду». На мой бы характер это всё – ну так и живи ты в этом общежитии, куда тебя пустили. То есть люди настолько привередливые… А потакают этому наши власти. У них какая-то боязнь перед людьми, что ли, у нашей администрации – краевой, городской ли... У депутатов словно бы заигрывание перед всеми происходит. Но если у него шестнадцать квадратов, то почему ему надо давать двести квадратов? Почему? У него шестнадцать? И ему мало? Ну, так пусть зарабатывает! А мы опять халяву тиражируем. Вот у меня раньше снос не превышал четырёх-пяти процентов – и цена была тогда божеская! А если сегодня 30 процентов снос составляет, всё это и на цену квартир, естественно, влияет. Так почему мы этим вопросом не задаёмся? Любому «встречному-поперечному» потакаем, а рынок при этом стопорится.
– О проблемах этих вы не понаслышке знаете. Но хочется и о более светлом поговорить. Вы строите красивые дома. Возможно, именно эта красота и спасёт мир. Но ведь существует и красота иного плана. Было бы здорово, если б вы назвали двух-трёх стильных и красивых женщин. Из кино, эстрады или просто «от мира сего».
– Из актрис, из певиц мне, в принципе, Ротару всегда нравилась. И ещё Надежда Чепрага. Они чем-то похожи – и внешне, и песнями своими. А вот Пугачёва мне никогда не нравилась. Как была она халдой, так и осталась. Не знаю, почему-то мне она никогда не нравилась. Да и что говорить только о старых актрисах. Сегодня очень много красивых и молодых девушек среди актрис появилось. Очень много. Особенно в сериалах они талантливо играют.
– Иногда, значит, посматриваете?
– Да, иной раз воткнёшь… В основном я прихожу вечером – и последние известия стараюсь посмотреть. У меня в восемь часов – Москва, потом красноярские телекомпании идут. А в шесть утра – погода. Раньше в шесть часов местное радио говорило. Почему его убрали – не знаю. На семь его перевели. Сейчас только в семь начинает говорить наше радио. А было раньше удобнее. Бреешься стоишь, умываешься – и последние известия слушаешь, всегда в курсе дела. А в семь утра я уже выхожу. В семь – тика в тику – уже на улицу.
– И много лет так, наверное?
– Всю жизнь я рано выходил.
– Красноярские новости всё-таки для вас важнее московских?
– Да, я больше как раз местными интересуюсь. Для меня они полезнее.
– Какой-то есть у вас в жизни свой принцип?
– У меня лично правило такое: «Чтобы жить, нужно вертеться». Раньше здесь в кабинете у меня висела картина с изображением… как его… крутится который… Волчок! И я всегда говорил: «Ребята, хочешь жить – умей вертеться». Вот почему волчок не падает? Да потому что он крутится.
А ещё я своим всегда повторял: «Как бы ты ни говорил «сладко», если в рот сахар не положил, сладко всё равно не будет». Хоть ты ведро воды выпьешь, хоть два, хоть ты бочку в себя вольёшь – сладко всё равно не будет, пока сахар не положишь. И ещё есть, конечно, коронные фразы у меня, некоторые чуток даже и матерные… «Сказано, что барсук – это птичка, значит – птичка». Вот иди и делай, а не рассуждай. Если ты считаешь, что я неправильно говорю, докажи мне. Я отменю своё решение. У меня нет такой показной крутизны, как у некоторых руководителей бывает. Но в девяноста восьми процентах я бываю, как всегда, прав.
 – Это очень серьёзный процент, повыше даже «президентского». Кстати, как вам наш «избранный президент»?
– Вроде бы должен стать достойным преемником Путину. Демократ.
– Но Путин-то по-настоящему строгий был.
– И принципиальный. Сказал, что уйдёт с должности, – слово сдержал. Вот бы и другим нашим чиновникам научиться не держаться за кресло.
– Скептики могут вам возразить: а сам-то уже сколько директорствует!
– За меня пусть ответят факты. «Культбытстрой» – единственное в нашем регионе предприятие строительной отрасли, которое не обанкротилось, несмотря на все невзгоды и перестроечное лихолетье. На что мы только не шли: мы и хлеб пекли, и грибы выращивали. Ведь приходилось с рабочими и буханками рассчитываться. Время просто сумасшедшее было. И нередко приходилось советовать: «Сосед колбасу украл на колбасном – так ты дай ему хлеба, а он тебе колбаски». А что делать оставалось? (Смеётся.) Вот и вертелись. Похлеще того волчка…