начало на 1 стр.

– Вы назвали четыре этнических водочных центра. Вас подделывают в каждой из этих стран?
– Нет, только в России. Но внимательного потребителя уже не проведёшь. Чтобы обеспечить многоступенчатую систему защиты, мы первыми из производителей на территории СНГ ввели лазерную метку: на колпачок и горлышко каждой бутылки лазером наносится дата и время розлива. Инвестиции в эту технологию составили 650 тысяч долларов. А если прибавить внедрение, то получится как раз миллион долларов. Сегодня мы расширили систему защиты – добавили уникальный колпачок с «детектором правды». Когда вы открываете бутылку, появляется красное кольцо, которое уже невозможно скрыть. Наши партнёры изобретали этот колпачок больше года, пришлось использовать буквально космические технологии. Теперь эта компания на многие годы обеспечена работой. Мы ведь не размещаем заказы на производство колпачка в Китае, как это делают очень многие. Мы всё контролируем сами. И вот представьте – мы производим 8 миллионов декалитров Nemiroff в год. Получается, нам нужно 160 миллионов колпачков! И ещё – никто, кроме Nemiroff, 5 миллионов долларов в разработку колпачка не вкладывал! Теперь потребитель всегда сможет отличить подделку от оригинала.
– А что вы так защищаете?
– Мы не идём на компромиссы с качеством – мы не покупаем старых заводов, не пытаемся вдохнуть новую жизнь в старые меха. Наши заводы имеют классическую структуру. Вот посмотрите на фотографии. (Глусь запускает на лаптопе слайд-шоу. – А. В.) Вот в этом здании размером с пятиэтажный дом стоят угольные колонны. Для нас принципиально важно, чтобы спиртовая смесь самотёком шла через купажные колонны и неторопливо очищалась. Естественно, если вы больше заняты тем, как бы втиснуть ваши объёмы в готовые стены старых заводов, такого качества добиться нельзя. Да и строить где попало нельзя. Вот мы возвели наши производства в Виннице – это экологически чистый регион Украины. Там никогда не было ни тяжелой, ни химической промышленности. Само название – Винница – появилось благодаря старинным винокурням. Там производили вино с незапамятных времён. И вода у нас замечательная. Мы добываем её с 70–80 метров, и она сразу поступает в отделение водоподготовки. Мы её не храним, не перевозим. Это чистейшая артезианская вода, защищённая так называемым Скифским плато, где расположен государственный заповедник.
Мы планируем построить свои производства и в России, в том числе рассматриваем возможность размещения производственной площадки в Сибири. Мы уже рассмотрели десятки вариантов в центральной части России, но пока не выбрали – слишком много недочётов. То прекрасная экология, очень хорошая вода с правильной структурой, но абсолютно неразвитая инфраструктура; то наоборот – идеальное место для эффективной логистической схемы, но рядом расположены крупные промышленные объекты, а в регионе не хватает электроэнергии…
– В России вы считаетесь новаторами сегмента «вкусовых» водок. На Украине с продвижением горилки всё было легче?
– Действительно, в 2000 году мы пришли на российский рынок и создали на нём абсолютно новый сегмент – «украинская горилка», в котором с тех пор и лидируем. Это, знаете ли, очень дорогое удовольствие и не слишком-то благодарное. Сами представьте – вот вы создаёте новый сегмент, инвестируете большие деньги. При этом получается, что вы вкладываете средства не только в свой бизнес, но и в развитие рынка сбыта в целом. Конкуренты за это говорят вам «спасибо». Мы много лет рыли этот окоп, а когда вырыли, в него запрыгнули другие украинские производители, да ещё начали и по нам же стрелять. Но мы уже опытные вояки, нас трудно перебить. С 2006 года мы являемся лидерами легального водочного рынка России. Это не моя оценка – так говорят в ACNielsen. А что касается украинского рынка, тут вы не правы. Рецепты всех наших авторских водок создал мой отец, Степан Карлович Глусь. А мы-то по молодости, знаете, девяносто какой-то год шёл, думали: «Ну кому нужна эта специфическая водка!» Молодые бизнесмены были, бесшабашные. Недооценили идею. А она откуда-то свыше ему пришла – он до сих пор не может объяснить, почему вдруг решил смешать перец и мёд с водкой. Когда мы этот продукт поставили на полки украинских магазинов, месяца три его никто не брал. Потом уже фокус-группы показали, что люди воспринимали этот продукт как нечто сладкое. Знаете, крепкое и сладкое. А это же совсем другой потребитель, очень маленькая ниша. Но всё же кто-то попробовал, запустилось сарафанное радио – люди попробовали и начали рассказывать друг другу. За следующие три месяца мы распродали всё – оправдали даже те три месяца вынужденного простоя. И тут же конкуренты тоже начали делать настойку с перцем. Мы тогда не открывали никому, что в Nemiroff входит ещё и ароматная настойка на травах, что мёд натуральный кладём, со своих пасек. И всё же через полгода другие производители отцапали у нас процентов тридцать нового рынка. Но время показало, что наши потребители оказались весьма лояльными – но не в краткосрочной, а в среднесрочной, так сказать, стратегии. Через три года практически все, кто от нас отошёл, вернулись к «Немировке». И сегодня наш продукт уже невозможно потопить или перебить – около 40 процентов всей водки с перцем производится в компании Nemiroff. До сих пор «Медовая с перцем» – наш флагманский продукт. После неё появилась «Житная с мёдом», затем «Украинская берёзовая особая». Всё это напитки очень затратные – мы ведь не применяем искусственных ароматизаторов и усилителей вкуса, у нас всё натуральное. Чтобы получить оригинальный напиток, приходится настаивать спирт на натуральных ржаных сухарях или берёзовых почках, добавлять в водку мёд, собранный на собственных пасеках. Процесс трудоёмкий, зато на выходе мы получаем исключительный продукт, аналогов которому в мире нет. Это признано не только на территории СНГ. Американский журнал Impact и британский IWSR в прошлом году признали Nemiroff водочным брендом №2 в мире по объёмам продаж.
– А меня вот другое интересует. Вы упомянули о «семейном» рецепте горилки с перцем. Ваш отец выносил «сырые» варианты этого напитка на семейный совет?
– Что-то не припоминаю. Наверное... Но всё же соотношение ингредиентов он нашёл в лаборатории, а не дома. Он же профессионал, а не бутлегер.
– Позвольте вас спросить как человека, много времени проводящего за пределами России и Украины. Как воспринимают бренд Nemiroff за пределами наших братских стран? Я вот лично ещё пятилетку назад покупал ваши напитки в комплекте с красивым мифом о счастливой и богатой украинской жизни. Теперь послевкусие от них – «чисто водочное». Вы стали транснациональным концерном, производящим просто очень качественную водку. Это намеренный тренд или просто так получилось?
– Вы правильно отметили тенденцию. От выхода на российский рынок нас отговаривали все – фокус-группы, исследования, специалисты рынка. Только мы им не поверили, пошли на риск – и нас запомнили. Мы ведь с самого начала не конкурировали с производителями водки, а сосредоточились на создании новой ниши – ниши горилок. Рынка вкусовых водок тогда не было – ни в России, ни на Украине, ни в мире. И вот за эту уникальность, за смелость нас и ценят во всём мире. Но для того чтобы развиваться, нам нужно было преодолеть эти рамки национальной экзотики. Можно сколько угодно говорить о том, что во времена СССР на Украине были сосредоточены все зерновые спиртзаводы. Наш спирт действительно отличается – он имеет смазанные границы, он более мягкий и нежный, что ли. Но немало богатых россиян мне говорят: «Я тебя люблю и уважаю, но пить буду российскую водку». Такая национальная избирательность касается всего, за исключением продуктов, произведённых транснациональными концернами. Сегодня мы – международный бренд. И никто не имеет ничего против.
– Вам не слишком утомительно оставаться «царём горы»?
– Я понимаю, о чём вы. Действительно, если взять ТОP-100 – никто ведь не атакует №3, №4 или №52. Каждый хочет занять место номер один. Мы привыкли к вызовам рынка. И всё же даже на этническом рынке Америки без малого десять лет остаёмся брендом №1. Это тот рынок, который сформировали эмигранты из бывшего СССР, – довольно большой рынок. Вот там быть первым номером особенно сложно – каждый ведь болеет за тот посёлочек, откуда он родом, хочет с помощью еды и питья приблизиться к «родным осинам». Вот все и атакуют Nemiroff. Дескать, он плохой, он устарел, он невкусный. Но ещё никому не удалось нас столкнуть с вершины этой горы. (Смеётся.)
– Как вам удалось настолько глубоко интегрироваться в международный киномир – начиная с российских фильмов, где ваша водка всегда фигурирует на первом плане, до участия в вечеринках Каннского фестиваля?
– Участие в российских кинопроектах я не стану комментировать, хотя вы правильно заметили. С одним «но» – в актёрской среде очень много тех, кто от души жалует нашу продукцию. И мы готовы и впредь выступать партнёрами в кинопроизводстве. Nemiroff был первым брендом из бывшего СССР, кто устроил вечеринку на Каннском кинофестивале, – это было настоящее украинское party. Мы откупили солидный ресторан на набережной Круазетт. К нам пришло более 300 гостей, много статусных женщин. Так вот, за вечер ушло 400 бутылок водки. Поначалу, когда на входе девушки в национальных нарядах предлагали продегустировать рюмочку нашей водки, все отнекивались – дескать, нет уж, its fat. А потом распробовали. Так вот – на столах остались все устрицы и всё шампанское, зато съели всё сало на канапе и выпили всю водку. Мы наполнили наш бренд приятными ассоциациями! А после этого бутылки нашей водки LEX появились в самых дорогих бутиках и отелях города. Кстати, бутылку мы делаем во Франции. Вот такие шаги помогают нам продвигаться в мире. Возвращаясь к вашему вопросу о «национальности» Nemiroff: сейчас мы можем без проблем переносить «украинскую» технологию в любую страну мира. Мы знаем, как строить завод, какое сырьё отбирать...
– Вы ведь часть сырья привозите из Сибири?
– Действительно, мы клюкву привозим из Томской области. Точнее, заготовкой ягоды занимается одна московская компания – к нам её привозят уже в подготовленном виде.
– Почему в Сибири вы создали свой торговый дом только в конце 2006 года? Разве Сибирь не стратегический рынок для водочного производителя?
– Понимаете, отдельно взятый бренд не может обгонять этапы развития всего рынка. Мы очень внимательно отслеживаем все структурные изменения каждого локального рынка, появление новых и старение привычных брендов, новации в российском государственном регулировании оборота алкоголя – и стараемся прийти вовремя. Сначала мы выбираем цель, а уже потом – задачу. Так вот, цель сегодня – развитие бренда на региональном уровне. Наше присутствие будет в Сибири прирастать. Структура рынка ведь будет меняться – это я вам гарантирую. Мы на Украине этот этап уже прошли. Года три-четыре назад у нас 50% рынка занимали 40 брендов, а сегодня 80% – пять брендов. То же неизбежно произойдёт и в России. И у нас есть хорошие шансы возглавить этот список. Покрытие региона, как и в целом по России, составляет 83%. Ни у кого больше нет такого покрытия.
– Почему вы работаете с каждым дистрибьютором в регионах индивидуально? Не проще ли было довериться компании с всероссийским охватом – такой как «Формула Холдинг»?
– Мы предпочитаем эволюционное развитие революционному. Многие годы мы потихонечку развивались вместе с местными дистрибьюторами. И я не вижу веских оснований лишить работы нашего давнего партнёра. Это часть нашей деловой этики, ценности бренда. Мне больше по душе развивать партнёра – кредитовать и даже финансировать. И совместными усилиями подогревать рынок. Пусть некоторые дистрибьюторы объединяются. Мы знаем, что этот альянс на два–три года. Рано или поздно в России, как и во всём мире, установится равновесие – один будет заниматься Bacardi-Martini, другой – Nemiroff… И эти сильные дистрибьюторы начнут конкурировать своими портфелями – непосредственно на полке супермаркетов. Пока всё очень запущенно – бренды у всех одни и те же, территория не контролируется…
– Вы всерьёз намерены построить в Сибири завод Nemiroff?
– Мы составили план развития до 2014 года. В этом документе прописана стратегия развития на каждом интересующем нас рынке мира. У вас очень выгодное положение – в двух шагах динамично развивающийся китайский рынок. На этот рынок у нас каждая новая отгрузка идёт +50%. Было бы очень правильно построить в Сибири завод, чтобы закрыть потребности растущего соседа. Конечно, это большие деньги, и я сумму не назову.
– Ваш отец, Степан Карлович, научил вас тонкостям создания вкусов водки?
– В школу я ходил в Немирове. И не было никаких проблем зайти к отцу на работу. Мне было всё интересно – как происходит варка, что там, в бродильных цехах… До сих пор, если я попадаю в небольшой городок, я практически безошибочно на запах могу определить, есть тут спиртзавод или нет.
– Дружите с коллегами по цеху?
– Водочный бизнес как в России, так и на Украине пока развивается очень агрессивно, так что на уровне брендов дружить не получается. Но как частные лица мы, конечно, близкие товарищи. Мир большой, когда ты внизу, а когда ты лидер – мир профессиональный становится маленьким клубом. У нас мощные лобби везде. На Украине, например, ни один закон об обороте алкоголя не принимается без нашего участия. С коллегами мы с удовольствием общаемся, собираемся с детьми – у меня три дочери (старшей – 12 лет, средней – восемь, а младшей – чуть больше года). Скажу вам откровенно, они – моя самая большая ценность и гордость.
– Вам тоже нелегко отбиваться от нападок ревнителей закона о рекламе?
– Мы не нарушаем законодательство. Нас все обвиняли в том, что мы распечатали рекламный рынок, когда вышли с зонтичной рекламой маринованного перца. Но мы действовали в соответствии с буквой закона – это креатив, а не грех. Пришлось запустить производство маринованного перца.
– Это тот же перчик, к которому привыкли все любители горилки?
– Ну что вы, другой – болгарский. А в бутылке – натуральный, жгучий. Мы до сих пор в каждую бутылку вкладываем перчики вручную. Аналогов в мире нет, девушки вкладывают частичку своей души. Расскажу вам одну историю. Как-то представители Bacardi приехали на наш завод. Провели мы их по технологической линии. И вот гости спрашивают: «Вы для показухи на перчики таких красивых улыбчивых девушек садите?» А ведь нет – просто всё делаем для того, чтобы они с хорошим настроением, с улыбкой вкладывали этот перчик. Они ведь вкладывают свои добрые эмоции! С 1995 до 1997 год мы протестировали практически всех мировых поставщиков перца. Сейчас берём калиброванный, из Индии. Мы его сами специально очищаем, вымачиваем – чтобы была сбалансированная горечь. Представляете, когда мы начали использовать пробку с дозатором, покупатели завалили нас письмами. Каждый спрашивал: «Зачем вы закрыли доступ к перчикам? Вы лишили нас традиции!» А традиция такая: кому достанется перчик, тот бежит за добавкой. Пришлось дозатор убрать.
– Неужели этот красивый ритуал стоит того, чтобы тратиться на ручной труд? А ведь все стараются избежать влияния человеческого фактора!
– Мы уже всё понимаем, как и что сделать, чтобы автоматизировать эту часть линии. Но опасаемся как раз потери качества! Автоматы правильно не сделают никогда. Наша стратегия – донесение до потребителя того, что есть внутри, а не того, что нарисовано снаружи. Все поражаются – как так можно? Скоро 10 лет как ничего не меняется – ни рецептура, ни упаковка. Обычно через три года потребитель устаёт, теряет интерес… Приходится делать полный апгрейд. Горилка прежняя, и по-прежнему на многих рынках это бренд номер один.
– Кстати, вы используете свою горилку в качестве эффективного лекарства против простуды? Или это так, легенда?
– Обязательно использую! Если в горле болит и першит, выпиваете 20–30 граммов и ложитесь спать – утром ничего не будет. Я гарантирую.
– Говорят, у вас налаженный бизнес в Будапеште. И точно – вы с семьёй живёте в Венгрии уже многие годы. Как это случилось?
– Больше 10 лет назад меня пригласили в венгерскую компанию «Крумакс РТ» на должность руководителя экономического отдела. Я всегда был очень независимым, для меня было важно самостоятельно состояться как бизнесмену. Так что первые серьёзные деньги я заработал в 25 лет без поддержки отца и не в компании Nemiroff. У меня был свой бизнес, и не один. Жена, дети, налаженный быт у меня в Будапеште – там моя семья живёт с 1996 года. В 2002 году я вернулся в семейный бизнес, возглавил Nemiroff Premium KFT в Венгрии, а спустя год стал генеральным директором ТД Nemiroff в России. Теперь моя жизнь стала более размеренной – работаю я на Украине и в России, а выходные провожу в Будапеште, с семьёй. Мы гуляем с дочками, ездим на пикники. Так что грамотная организация своего времени – действительно ценность из разряда жизненных приоритетов.
– Не утомляет каждую неделю мотаться?
– Бизнес требует личного участия. В любом случае я в самолётах провожу больше времени, чем на земле. (Смеётся.)
– Ваша жена участвует в вашем венгерском бизнесе? Расскажите о нём.
– Не думаю, что это необходимо. Жена действительно помогает мне вести бизнес в Будапеште, она юрист по образованию. И всё же больше времени она тратит на детей и дом.
– Вас в Венгрии знают как руководителя крупного предприятия?
– Заинтересованные лица, конечно, знают. Как и в России.
– Почему вы вернулись в Nemiroff, ведь компанией многие годы руководил Яков Грибов? Это ведь он превратил «Немиров» в Nemiroff…
– Пять лет назад импортёр и дистрибьютор Nemiroff в России сказал мне, что бренд достиг точки насыщения в 200 тысяч бутылок в месяц. Я не мог с этим согласиться, во мне взыграли здоровые амбиции, и я отправился в Москву выстраивать дистрибуцию. Год не вылезал из самолётов – облетел всю Россию. И уже в следующем году наши продажи в России утроились, а через год увеличились ещё вдвое. Потом компания значительно расширила свой бизнес за рубежом, столкнулась с ещё более жёсткой конкуренцией. Нужно было что-то менять. И мы в 2006 году преобразовали компанию в холдинг. Меня избрали председателем совета директоров, а позже и президентом управляющей компании Nemiroff. Грибов входит в состав совета директоров «Nemiroff Холдинга», но в оперативной деятельности компании теперь участия не принимает, – у него есть ещё свой бизнес, не связанный с алкоголем.
– У вас давнее партнёрство с братьями Кличко – расскажите о них!
– Они сильные. (Смеётся.) Мы вместе участвуем во всеукраинской социальной программе «Спортивную Украину строим вместе». За первый год реализации программы мы отремонтировали пять спортзалов, инвестировали около двух миллионов гривен. Кроме того, мы являемся спонсорами мировых боксёрских поединков с участием Кличко, Тайсона, Моралеса и других. Мы были мировыми спонсорами трансляции Евровидения-2005, концертов Роберта Планта, Патрисии Каас, Недели моды в Москве, нескольких показов известных модельеров…
– Вы уже семь лет работаете на рынке США. Как вам удаётся конкурировать там с другими российскими и украинскими водочными компаниями, а также с такими мировыми брендами, как Absolut, Smirnoff?
– Тут очень важно разделить конкуренцию среди брендов из стран СНГ и состязание с мировыми брендами. На этническом американском рынке, где основными потребителями водки являются эмигранты из СССР, мы успешно конкурируем с производителями из России и Украины. Но нас интересует выход на общеамериканский рынок спиртного, где производителей с территории СНГ сегодня просто нет. Вот тут мы вступаем в конкуренцию с мировыми брендами. И здесь стратегия совершенно иная. Она построена на том, что глобальные бренды просто не имеют в своём портфеле таких продуктов, которые предлагаем мы. И это даёт нам шанс закрепиться на американском рынке со своей продукцией, для чего мы и разработали программу выхода на национальный американский рынок.
– А в Великобритании вы привили моду на коктейли, основанные на «Немировке». Как вам это удалось?
– Два года назад Ассоциация барменов Великобритании провела для нас масштабную акцию по продвижению новых коктейлей. Мы дали миру новое понимание современной ситуации. До нас считалось, что основой коктейля могут быть только белые водки. А мы составили четыре коктейля на базе наших вкусовых водок. Один из них называется «Берёзовая в яблоках». Берётся 50 граммов нашей «Берёзовой», 50 граммов яблочного сока и доливается спрайт со льдом. А ещё интереснее другой рецепт – Honey strawberry. Согласно этому правилу горилку стоит закусывать клубникой в сахаре. Наверное, это самый «семейный» рецепт: клубника – детское, водка – мужское, а всё вместе получается женское.