начало на 1 стр.

Создана корпорация «Роснанотех» с капиталом 130 миллиардов рублей, который по закону должен расходоваться на развитие национальной индустрии. Более 150 российских научных организаций ведут фундаментальные, поисковые исследования и разработку нанотехнологий. Уже пройдены основные этапы в области нормативно-правового обеспечения, в частности, приняты концепция, план действий по стимулированию развития наноиндустрии, выделены приоритетные направления НИОКР, наконец, разработана комплексная Программа развития наноиндустрии в Российской Федерации до 2015 года.
– Известно, что идет реорганизация Российской академии наук. Что сделано на данный момент?
– Академия ведет планомерную работу по модернизации своей деятельности. У академии новый Устав, утвержденный правительством. Он содержит ряд совершенно необходимых новаций и изменений. Этот Устав значительно расширил возможности академии, дал ей самостоятельность и при финансировании, и при выборе тематики исследований. В конце прошлого года в правительство была представлена Программа фундаментальных научных исследований государственных академий наук на 2008-2012 годы. Впервые за всё время существования российской науки академия получает на исследования из государственного бюджета такую значительную сумму – более 250 миллиардов рублей. В целом я согласен с Андреем Фурсенко, который сказал, что мы на пороге научной, технологической революции.
– V Экономический форум в Красноярске: как научное сообщество оценивает его значимость?
– В первую очередь это серьезное политическое мероприятие, что подтверждается участием в форуме первых лиц государства. Для ученого сообщества важно, какие рекомендации будут даны по итогам форума. Ученым также необходимо быть в курсе общественно значимой проблематики помимо своих «узконаучных» интересов, иногда «выныривать наверх» и понимать, что вокруг происходит. В программном выступлении Дмитрия Медведева я услышал многое, созвучное тем современным требованиям к высшему образованию, которые заложены в Программе развития СФУ. В частности, говорилось о том, что необходимо создавать «университеты с современными студенческими городками, с широкой научной, экономической и академической самостоятельностью». Чтобы вузы сами находили инвесторов, формировали целевые капиталы для своего устойчивого развития. Этим СФУ занимается при всесторонней поддержке краевой власти, наших стратегических партнеров – крупнейших промышленных предприятий, лидеров российского бизнеса. Очень актуальной представляется идея о том, что учебные заведения в России должны стать проводником новых технологий. Медведев сказал, что для обеспечения такого результата следует приглашать на работу лучших мировых профессоров, вовлекать студентов и преподавателей в масштабные исследования и разработки. Интересно, что в дни работы Экономического форума с лекциями перед нашими студентами выступили гости форума – главный архитектор Барселоны Хосе Асебильо Марин и профессор Гарвардской школы бизнеса Кристиан Кетелс. А слова первого вице-премьера, кандидата в президенты России Дмитрия Медведева, о том, что главными требованиями к вузам должны стать высокие результаты обучения,
высокие международные рейтинги этих самых университетов, – это стратегическая цель СФУ.
– Как вы оцениваете вклад Дмитрия Медведева в развитие образования?
– Безусловно, переоценить его вклад невозможно. Поскольку с самого начала, после выхода Постановления правительства об организации СФУ, и до сегодняшнего дня вуз находится под пристальным и благожелательным «надзором» Медведева. В целом, в образовании Дмитрий Медведев как куратор национальных проектов сделал многое. Все, кто занимается сегодня модернизацией образования, ведут сложную работу. Задачи стоят очень серьезные. А Медведев олицетворяет собой национальные проекты как человек, занимающий четкую позицию и контролирующий ход реформ.
– Сегодня довольно трудно быть вне политики. Впереди – выборы президента. Как вы прокомментируете основные акценты, обозначенные в так называемом плане Путина?
– Я участвовал в заседании Госсовета, на котором Владимир Владимирович Путин сделал доклад «О стратегии развития России до 2020 года». Очень содержательными были те моменты его выступления, которые связаны с образованием. Следует отметить выбор стратегии инновационного развития. Сфера образования и науки должна стать платформой для инноваций в экономике. В долгосрочной программе важное место занимает и национальный проект «Образование», в рамках которого развивается наш университет. Важно показать, насколько мы способны реализовывать наши амбициозные планы. Сейчас все кандидаты на должность президента поднимают тему образования. Но реальные дела – лишь за командой Владимира Путина.
– Каков, на ваш взгляд, вклад краевой власти в реализацию нацпроекта «Образование»?
– Стоит отметить специальный закон о поддержке СФУ, принятый на краевом уровне. В Красноярском крае активно реализуется нацпроект «Образование», наш регион участвует во всех программах, и именно у нас в Красноярске создан федеральный университет. Это несомненные достижения. Есть и возможности, и желание развивать образовательную отрасль, отвечать требованиям времени. Ведь в крае реализуются масштабные инвестиционные проекты. Необходим интеллектуальный потенциал: квалифицированные рабочие, талантливые инженеры, творцы, – чтобы все проекты успешно развивались.
– Красноярский «наукоград»: чем живет научное сообщество в новую эпоху?
– Можно сказать, что научное сообщество живет надеждами и планами на повышение заработной платы! Наукоград… Тяжелые времена середины 90-х остались в прошлом. И наукоград, под которым подразумевается Красноярский научный центр, смог их пережить. Если раньше все мысли были о том, как оплатить счета за коммуналку и не стать банкротом, то сейчас возможности растут, поскольку есть различные фонды, гранты и другие виды финансовой поддержки. Нужно только доказать, что ты талантлив, что в тебя можно вкладывать. Сейчас численность институтов уменьшается в соответствии с программой реформирования академической науки. В этом ничего страшного нет, процесс естественный. Ставка делается на творческое начало, на тех, кто выдвигает новые идеи, предлагает оригинальные практические решения. Требования, которые сегодня предъявляются ученым, максимально приближены к мировым. И носят порой жесткий, конкурентный характер. К сожалению, не все сотрудники в университетах и академических институтах соответствуют новым требованиям. Но мы сами выбрали этот путь, сами установили правила игры.
– Как начиналась ваша карьера в науке?
– Можно сказать, со студенческой скамьи. Помню, мне поставил задачу мой научный руководитель, который впоследствии стал директором Института физики, затем Института биофизики – академик И.А. Терсков. Задача была практической. Я попробовал в дипломной работе решить хотя бы ее часть, мне это удалось. За четыре года я практически ее решил, защитил кандидатскую. И было уже понятно, куда нужно двигаться. Но сомнения относительно карьеры ученого были всегда. И это должно присутствовать в человеке – сомнения, которые нужно преодолевать.
– Какой была тема вашей докторской диссертации?
– «Анализ сезонного роста организмов по слоистым структурам».
– Тяжела шапка Мономаха… Мечтали стать большим руководителем?
– Нет, не мечтал. Так сложились обстоятельства. В 1994 году, когда заканчивался срок работы в должности у тогдашнего директора Института леса, единственным членом РАН на тот момент был я. Поскольку считалось, что институтом обязательно должен руководить «человек из академии», то выбрали меня. Вот и пришлось мне возглавить учреждение.
– Ректор СФУ – это больше менеджер, нежели ученый?
– Вообще говоря, ректор СФУ должен быть и ученым, и менеджером. Это будет правильнее. Безусловно, у руководителя вуза не может не быть научных интересов. Прежде чем назвать себя настоящим менеджером, я бы хотел получить специальное образование.
– Есть ли у вас секреты личного успеха? Какие качества необходимы руководителю? Есть ли у вас девиз?
– Насчет успеха – это пока вопрос для меня. Что касается качеств, то, на мой взгляд, важным является умение слушать людей. В крупных сообществах, а такими можно назвать группы от 15 человек и более, например те же кафедры, часто коллективный ум оказывается «умнее». Личный девиз в приложении к руководству заключается в том, чтобы давать подчиненным больше инициативы, не подавлять ее, несмотря на некоторые неправильные решения. Это, кстати, один из принципов Карнеги, который был изложен в популярной некогда книжке «Как достичь успеха». Следуя этому принципу, можно достигнуть того, когда каждый человек раскрывает себя, свои таланты. А если всё время тыкать, заниматься так называемым управлением «сверху», то вряд ли что-нибудь толковое получится.
– Ваш рабочий график, безусловно, очень напряженный. Бесконечные встречи, командировки. Есть свои проверенные способы релаксации? Как быстро прийти в форму?
– Если бы я знал, как быстро прийти в форму! В плане способов релаксации: стараюсь просто отдыхать. Спортом не удается регулярно заниматься. Только хочешь войти в режим, как его сразу нарушают. Даже на лыжах редко удается покататься. У нас есть дом в Погорельском бору – экспериментальной площадке Института леса. Туда в субботу, в воскресенье уезжаем с семьей подальше от городской суеты. Деревянный дом очень хорош для сна. Плюс различные заботы и хлопоты по хозяйству помогают отвлекаться от текущих проблем, порелаксировать. Конечно, не каждые выходные удается сбежать из города. Но круглый год в бору прекрасный отдых и потрясающая природа. Когда же начинается осенняя пора, я очень люблю собирать грибы.
– Насколько активно вы занимались спортом? Чем увлекались раньше, изменились ли пристрастия со временем?
– В основном интересны были игровые виды: футбол и баскетбол. Еще боксом занимался, пробовал себя во многих видах спорта, в том числе и легкой атлетике. Больше для того, чтобы испытать себя, нежели достичь каких-то профессиональных вершин. Не могу сказать, что я стремился получить звание мастера спорта.
– Известно, что вы отличный карикатурист, даже книжку выпустили, когда работали в Германии.
– Рисую, что тут скрывать. По случаю первого сентября, например, была возможность нарисовать веселые картинки, карикатуры для первокурсников на темы «зачем изучать английский язык» или, скажем, карикатуру на название той или иной кафедры. Да, это увлечение могло бы стать профессиональным. Ведь в студенческие годы я подрабатывал в «Красноярском комсомольце», рисуя карикатуры. И получал за это гонорары. Вот такой опыт. А вообще, еще в школьные годы начал рисовать. Например, помню, были сценки из футбольной жизни. Тогда я увлекался футболом и отражал все перипетии игры на бумаге. Не могу сказать, откуда пришло такое увлечение. Может, кто-то из моих предков рисовал? Думаю, всё-таки склонность к рисованию карикатур заложена во мне генетически …
– Какие персоны из мира искусства наиболее значимы для вас?
– Если говорить о мире искусства в широком понимании, то тут хочется говорить не о персонах, а о произведениях. Люблю некоторые музыкальные вещи, картины. Направлений много – от классики до импрессионизма. Ярчайшие впечатления оставляет «Третьяковка»: стоишь у картины Иванова, которая занимает всю стену, и дыхание перехватывает от восторга… Много творений разных жанров впечатляют, доставляют удовольствие. В музыке, например, джаз. Еще в студенческие годы доставали какие-то записи, в том числе на рентгеновской пленке. В литературе есть много любимых произведений, которые постоянно перечитываю. И не могу сказать, кто мне больше нравится – Бунин или Чехов. Атмосфера, зрительные образы, которые снова и снова возникают, когда открываешь любимую книгу, на меня благотворно влияют. Читаю и современную прозу. Но с классической литературой связи более глубокие. Мне, например, нравятся рассказы Гоголя. Но «Мертвые души» всё же очень тяжело читать.
– Считаете ли бескультурье главной бедой современности?
– Ну, если не главной, то одной из основных бед. Особенно, если понимать под бескультурьем в первую очередь неуважение к мнению других людей. Если говорить о невежестве как таковом, то это ограничение свободы.
– Расскажите о своей семье. Наверное, редко бываете дома?
– Живем вдвоем с женой. Считаю, что всё, что надо для жизни, у нас есть. Зря говорите, что я почти не бываю дома. Стараюсь приезжать даже на обед.
– Для вас домашний очаг – это квартира или свой дом, своя земля? Какие составляющие уюта для вас наиболее значимы – простор, атмосфера, когда близкие рядом?
– Что касается конкретно нашего очага, то мы живем в обычной многоэтажке. Что касается составляющих уюта – здесь важно всё, особенно, когда близкие рядом. Наверное, я склоняюсь к тому, что дом всё-таки должен быть именно домом, стоять на земле. Квартиры, особенно те, где 24 часа в сутки слышно, как кто-то стучит или гремит, трудно назвать очагом. Шум просто невыносим. Было бы идеально, чтобы каждая семья формировалась, имея дом на своей земле. Собственность – это атрибут свободы. Если есть земля, значит, есть свобода, определенная независимость. Я выбираю дом!
– Красноярский край – ваша малая родина. Можно ли вас назвать патриотом? Какие места в крае наиболее любимы?
– Патриотом, наверное, можно уже называть. Потому как третье поколение здесь живет. За время своей работы я практически весь край исколесил, да и почти всю Сибирь. Сказать, что больше всего люблю, трудно. Столько прекрасных мест вокруг! Просто отдельные географические районы связаны с определенными периодами в жизни и запомнились как раз поэтому. Например, где я начинал работать? Это было в Хакасии, Черный Юс. Где наиболее серьезные исследования проводил? На севере Красноярского края. Там был собран уникальный научный материал, который обеспечил большой задел на будущее. Даже сегодня он не потерял актуальности, а тогда позволил провести большую работу, получить результаты раньше многих. Не сотрется из моей памяти и первая экспедиция по Нижней Тунгуске: по высокой воде мы проходили с нашими иностранными коллегами сложный путь, собирая тоже довольно уникальные образцы. Много в крае неповторимых уголков природы, которые могут стать любимыми, если там бывать,
изучать их особенности. Несмотря на мои научные интересы, которые связаны с лесом, я даже степь люблю! Однажды попали под сильный ливень в степи, когда всё небо заволокло тучами. Машина чуть не попала в озеро, которое мгновенно образовали струи воды, стекающие в низину. Дождь был сильный, лил минут двадцать. Я с восторгом наблюдал разгул стихии, изменившийся степной пейзаж.
– Как вы оцениваете облик современного Красноярска? Может ли он в будущем встать в ряд европейских столиц? Нравятся ли вам фонтаны, скверы?
– Думаю, у столицы нашего края прекрасные перспективы, есть возможности для развития. Если строить надежные дома, а не времянки, всё будет замечательно. Почему в Европе дома стоят веками, представляя при этом историческую ценность и будучи пригодными для жилья? Помню, в Германии, в Геттингене, меня повели посмотреть самые старые дома. Они до сих пор хорошо сохранились. А ведь это постройки XV века! Такие дома можно найти во Франции, Англии или Швеции. Почему у них так, а мы не можем этого сделать? Наверное, нужно очень захотеть, тогда планы будут реализованы. Надеюсь, что по окончании строительства нашего университетского кампуса, благодаря интересным архитектурным решениям, Красноярск изменит свой облик в лучшую сторону.
В отношении фонтанов – они хороши, идеи прекрасная. Но, по-моему, фонтанов у нас уже достаточно, а вот мостов не хватает. Любому городу на реке, особенно сжатому горами, необходимы современные мосты. И если построить их оригинальными, то они не только станут достопримечательностью города, но и решат проблемы коммуникации. Городские скверы, особенно украшенные произведениями малых архитектурных форм, на мой взгляд, создают некую камерность в мегаполисе.
– Традиционный вопрос от газеты «Конкурент»: ваше отношение к стилю и моде? Любите ли шопинг, что часто покупаете для себя – костюмы, рубашки?
– Конечно, стоит только приветствовать, когда человек хорошо одет, имеет понятие о стиле и моде. Но шопинг я не люблю. Бывая с женой за рубежом, мы, конечно же, посвящали часть времени покупкам подарков и сувениров для близких людей. Меня походы по магазинам иногда доводили до полной потери контроля над собой… И жена не любит шопинг: покупает, подбирает вещи для кого-то. А на то, чтобы целый день выбирать наряды для себя, жаль времени и сил.
– Кухня: какую предпочитаете – европейскую, экзотическую или русскую? Любимое блюдо? Какие рестораны в Красноярске заслуживают уважения?
– Честно говоря, не знаю, какие рестораны в Красноярске «самые-самые». Не так уж часто удается в них бывать. Но могу точно сказать, что мне нравятся блюда, которые являются фирменными в той или иной стране. Кроме того, каждая национальная кухня включает в себя элементы и других. Русская, а особенно сибирская – тоже во многом сборная. Но я оценил южнокорейскую кухню, которая универсальная, разнообразная и в меру острая. В ней нет экзотики, как, например, у японцев, нет разных «копченых кузнечиков». Блюда этой кухни легко приготовить дома самому.
– Известный бренд – это для вас имеет значение?
– Если речь идет о бренде университета, то имеет. Равняться нужно на лучших!
– Автомобиль – роскошь, любимый друг или же «средство передвижения»? Какую марку предпочитаете? Как относитесь к скорости за рулем?
– Автомобиль всё-таки должен быть «рабочей лошадкой». Дело в том, что я сам сейчас не вожу авто, а вот моя жена – заядлая автомобилистка. Пока она водит «Жигули» и только подумывает о том, чтобы пересесть на иномарку. Она любит скорость, и ее стиль вождения мне нравится.
– Евгений Александрович, дальние странствия по-прежнему манят? Наверное, на карте ваших путешествий уже нет «белых пятен». Из всего багажа впечатлений и эмоций что можете выделить? Расскажите про одну из самых ярких поездок.
– Действительно, я посетил довольно много стран. В год у меня получалось по пять-шесть поездок. Наверное, не побывал только в Африке, хотя были шансы туда попасть. И еще в Австралии. Трудно сказать, что самое интересное. Всё любопытно и познавательно. Сегодня люди получили возможность путешествовать, все куда-то ездят, отдыхают. Часто встречаешь за границей неадекватных соотечественников, которые ведут себя ужасно. Пытаются казаться более «крутыми», чем они есть. Я считаю, что это из-за чувства ущемленности, которое происходит от незнания иностранного языка. А это незнание прикрывают хамством. Если бы я знал 20 языков, было бы просто великолепно! Можно было бы в свое удовольствие разговаривать с каждым на его языке. Но я знаю только английский, которого зачастую вполне достаточно для общения. В любой стране лучше вести себя сдержанно, стараться не выделяться из толпы. Тогда можно многое узнать и увидеть. Надо смотреть, наблюдать, замечать. И впечатлений всегда масса. В силу обстоятельств я путешествовал не как турист, а как ученый, которого приглашали либо для проведения совместных исследований, либо поработать над книгой, лекции прочитать или консультации провести. Турист – это другое, это солнце, море, воздух, пляжный волейбол или теннис. Я, прежде всего, занимался работой. Но и открывать для себя что-то успевал. Например, в Италии впервые понял, что красное вино бывает разного вкуса. Во Франции я прошелся по знаменитым музеям, был в Лувре. Трудно описать впечатления от прогулки по улицам, названия которых ты читал в произведениях французских писателей. Например, набережная Орфевр...
– А какие конференции, семинары особенно вам запомнились?
– Можно перечислять очень долго, таких семинаров сотни. Конференции или семинары всегда интересны тем, кто приезжает общаться с коллегами или научиться чему-то новому, пообсуждать научные проблемы, обкатать идеи. Я старался посещать только интересные встречи. В последнее время уже ездил как приглашенный гость, выступал на пленарных заседаниях, что обязывает к серьезной подготовке, к участию в дискуссиях и совещаниях. Это работа. Такая же, как работа в лаборатории или со студентами.
– Наука за рубежом развивается по каким-то иным законам?
– Нельзя сказать, что есть какие-то особенности в организации или в самом научном творчестве. Нет, здесь много общего. Но за рубежом наука уже много лет развивается в конкурентной среде. Вот это мы за советское время забыли, отучились так работать. Мы считали, что ученых всегда не хватает, что нашей стране их нужно больше и больше. Поэтому государство выделяло деньги на поддержку всех ученых. И планы формировали, исходя из их собственных предложений. Было всё хорошо: получили деньги, сами придумали для себя направления, сами их реализовали. Идеальные условия! Запад не так работает. Деньги идут под конкретный проект. Если учетный соответствует требованиям и он состоявшийся специалист, то предлагает и хорошо продуманный проект. Этому надо учиться. Если сегодня в России федеральная составляющая поддержки науки будет расти, это даст возможность ученым самим планировать работу. А конкурентная часть, ориентированная на поддержку проектов из различных фондов, будет гармонично дополнять государственные деньги. Если пять лет человек проработал в науке, но у него нет публикаций, участия в конференциях, активного общения с коллегами, совместных экспедиционных работ, то на поддержку фондов он уже не может рассчитывать. Про него забудут.
– Какая современная научная дискуссия вам интересна?
– Общефилософские беседы на околонаучные темы мне неинтересны. Всё-таки более значимы профессиональные дискуссии, когда речь идет о конкретных, понятных вещах. Я не могу дискутировать «в общем и целом». А когда есть профессиональный спор, когда стоит вопрос, куда направить основные силы, какую тему продвигать, тогда появляется настоящий интерес! Хочется привести свои аргументы, посмотреть на результаты работы коллег. Например, сейчас я вовлечен в такую общественно-важную научную работу, как изучение глобального изменения климата. Это дискуссия, которая еще не завершена. Думаю, что ближайшее десятилетие даст более-менее весомый, аргументированный ответ на вопрос о соотношении причин изменения климата, которое наблюдается между антропогенной и естественной составляющими. Пока вокруг этой проблемы ведется большая дискуссия, кстати, с выходом на политические решения. Это серьезная международная проблема. В 2012 году заканчивается срок действия Киотского протокола, будет оказано давление на страны, которые до сих пор наращивают выбросы в атмосферу – США и Китай. В России ситуация получше. Конечно, ученые не остаются в стороне: в своей работе по изучению климата мы добываем факты. Это только один пример того, что в современном мире наука и образование – важнейшие факторы, определяющие и экономическое развитие, и политическую жизнь!