«Конкурент» беседует с известным российским дизайнером одежды.

Красноярские акулы пера со стажем прекрасно помнят первые этапы конкурса «Поколение М». Помнят и юного Дмитрия Логинова, который в 2002 году стал победителем этого ежегодного фестиваля молодых дизайнеров. Тогда он был лишь подающим надежды новичком из далекой Сибири, которому в качестве приза предоставили возможность отправиться в Лондон. После возвращения из-за границы он решил остаться работать в Москве. Уже через несколько лет регалии Дмитрия Логинова составили достаточно внушительный список, и он прочно вошел в число наиболее перспективных российских дизайнеров одежды.

– Дмитрий, в последние годы вы участвовали в нескольких проектах, связанных с миром моды. А чем вы занимаетесь сейчас?
– Сейчас я развиваю свою собственную марку Arsenicum. В плане пиара и известности у нас всё в порядке – благо показы проходят успешно, знаменитости заказывают себе одежду, прессе всё нравится. Однако до сегодняшнего дня мы не выпускали одежду, что называется, тиражом. Теперь же я нашел бизнес-партнеров, которые занимаются производственной частью, а на моей совести остается креатив. Осенью этого года как раз планируется массовое поступление  моей одежды в магазины. Надеюсь, и в Красноярске найдутся предприниматели, которые имеют опыт продажи вещей, особенно люксовых.
– На каких покупателей ориентирована ваша одежда?
– Одежда эта не совсем простая и ориентирована на людей творческих, которым интересно выражать себя именно через какие-то вещи. Понятно, что подразумеваются люди достаточно обеспеченные, которые заботятся о своем имидже. Вообще, я занимался разными стилями: классическим, когда работал для марки Donatto, занимался и женской одеждой. Но то, что мне близко, – это люкс с некой интеллектуальной составляющей. Не всё там так уж просто. Даже начать с того, что марка называется Аrsenicum – это всем известный химический элемент мышьяк. Мышьяк является ядом, но в определенных дозах он, напротив, используется в лечебных целях. Само же слово переводится как «мужественный» и «сильный». И отсюда уже можно поразмыслить и придумать много разных мифов и легенд.
– Насколько мне известно, вы сотрудничаете с телевизионными и театральными проектами?
– Иногда моя одежда используется при съемках того или иного сериала. Также я работал с театральным режиссером Кириллом Серебренниковым. Один спектакль – «И.О.» – был уже давно, а в 2006 году он пригласил меня поработать над костюмами в «Женитьбе Фигаро». Там играют до сих пор Евгений Миронов, Лия Ахеджакова, Елена Морозова и другие актеры первого эшелона. Причем мы сделали немного другие акценты, нежели в классической постановке. И спектакль получился достаточно современным, поэтому и костюмы там были современные, в стилистике 70-х годов. Это был очень интересный опыт. Хотелось использовать и какие-то дизайнерские изыски, но в то же время надо было помнить о том, что этот костюм будет носить конкретный человек и он должен ему идти.
– Не возникает эффекта отторжения от собственных творений? Иногда человек, долго работавший над проектом, в конце так от него устает, что не хочет смотреть на конечный результат.
– Нет. Совершенно. У меня есть такая особенность – если мне, допустим, понравится какая-то песня, то я могу слушать ее бесконечно. То есть постоянно в течение месяца крутить одну и ту же композицию. Все вокруг вешаются, а мне хорошо. Я очень привязчив к вещам, к людям. Отдельные вещи могут задерживаться в моем гардеробе по 10 лет, потому что они мне нравятся или с ними связаны определенные эмоции.
– Другие марки одежды, кроме своей собственной, вы носите?
– Да, конечно. Другое дело, что я практически не хожу по магазинам. Например, то, что на мне сейчас надето, я купил во время командировки в Гонконг. Это одежда какого-то малоизвестного дизайнера, но две вещи мне понравились. Однако если я в костюме – можно смело говорить, что это Arsenicum. Зачастую если я и разоряюсь на другие вещи, то это какая-то обувь. Если говорить о брендах вообще, то я не фанат громких имен. Так как я вращаюсь в этом мире, я понимаю, что стоит за каждым именем. Мне намного интереснее рассматривать не этикетки, а конкретные вещи или какие-то отдельные детали. В моем шкафу полно абсолютно безымянных маек. Это очень удобная одежда, и летом я хожу только в них. Зимой предпочитаю вещи с капюшоном, типа толстовок.
– Есть такая вечная дилемма – слушать советы известных модельеров, которые тебя даже и не знают, или полагаться только на свое мнение и не зависеть ни от кого.
– Прислушиваться к советам профессионалов надо. Но если речь идет о собственном внешнем облике, то только ты сам лучше всего знаешь, что тебе идет или нет. Никогда нельзя слепо следовать чужим советам. Можно просто примерить вещь и решить – носить ее или нет.
– Как вы относитесь к глянцу (со страниц которого зачастую и поступают такие советы)?
– Хорошо отношусь. Во-первых, это тот канал, через который широкая аудитория узнаёт о том, что я делаю. Во-вторых, я и сам много информации могу оттуда почерпнуть. Всё чаще встречаются журналы действительно информативные, профессиональные. Хотя, конечно, по мере роста влияния интернета печатным изданиям становится всё тяжелее. Но мне лично приятно подержать в руках нечто такое глянцевое, хорошо сделанное, красивое.
– По долгу профессии прочитываете всё от корки до корки?
– На самом деле нет. Те, которые мне присылают, просматриваю с удовольствием. Те, которые покупаю… Хотя сам я покупаю журналы не часто – если только обложка заинтересует или что-то такое. Периодически просматриваю Fashion Collection, Vogue, Harper’s Bazaar.
– Журнал GQ назвал вас «дизайнером 2007 года». Насколько вообще важно для дизайнера подобного рода признание?
– Любой дизайнер – человек достаточно честолюбивый и амбициозный. Понятное дело, что любое признание подобного толка, когда оно исходит от уважаемых людей, профессионалов в своем деле, – очень важно. Тут скрывать нечего. На Западе, например, это напрямую сказывается на продажах коллекций. Люди читают журналы, понимают, кто есть кто, и делают соответствующий выбор. У нас люди пока к этому так не относятся. Опять же это к тому вопросу, а кто имеет право диктовать какие-либо законы о том, как всем надо одеваться?
– В качестве отправной точки вашей карьеры указывается фестиваль молодых дизайнеров одежды «Поколение М». Насколько, на ваш взгляд, такие мероприятия влияют на пробуждение «модной общественности» в регионах, удаленных от столицы?
– На мой взгляд, этот конкурс оказал глобальное влияние на развитие моды в Красноярске. Он дал толчок для развития молодежи, к коей я причисляю и себя. Если бы не было этого конкурса, возможно, я не был бы тем, кем являюсь сейчас. Хотя в то время я уже работал и зарабатывал хорошие деньги, но чего-то не хватало. Мне надо было как-то выразить свои творческие идеи. Что называется, спасибо организаторам фестиваля – они предоставили такую возможность. Это и Максим Агаханов, который сейчас тоже работает в Москве. Наталья Агаханова – председатель Красноярского союза модельеров. Кроме того, когда этот конкурс уже набрал определенный вес и стал проводиться при поддержке администрации – стало понятно, что модная индустрия, совершенно не развитая до тех пор и в столице, и в регионах, является тем объектом, в который стоит вкладывать деньги. Сейчас ситуация сильно изменилась. Хотя эта инициатива идет от центра, но, думаю, она дойдет до Красноярска. Здесь тоже будут замечать и серьезно воспринимать местных творцов. Не только замечать, но и вкладывать в них деньги и ждать определенной отдачи. Я считаю, что русские люди достаточно талантливы и трудоспособны для того, чтобы производить какой-то качественный продукт. Почему бы не дать им такую возможность? В свое время Италию никто не считал модной страной. Все думали, что они хорошо делают макароны и у них хорошая опера. И только с подачи Джорджио Армани… Я как раз сейчас читаю книгу об этом модельере, и меня его история очень впечатлила. Так вот, Армани совершил глобальную революцию в мужской одежде, когда он перестал делать жесткие пиджаки, вместо которых представил мягкие струящиеся силуэты. Они изменили лицо моды и изменили отношение к Италии как к стране, производящей одежду. К ней стали относиться уважительно, и в итоге мода стала одной из визитных карточек Италии. Думается, что в скором будущем в России произойдет такой же взрыв. Признаки этого, скажем так, налицо.
Есть западные инвестиции в эту сферу, есть инвестиции внутри страны, открываются магазины. Взять, например, ту же Киру Пластинину. Своего рода феномен – шестнадцатилетняя девочка благодаря поддержке своей семьи развила свой собственный бренд. В стране сейчас, если не ошибаюсь, существует уже 40 ее магазинов. Это успешно продаваемая одежда для молодых девушек такого же возраста, что и сама Кира. Раньше даже представить себе невозможно было, что кто-то вложит огромные деньги в развитие модного бизнеса. Скорее люди стали бы вкладывать деньги в продукты питания. Также вырос интерес прессы к этой сфере. Знаю по себе – мои показы широко освещаются на Западе. Интервью размещаются в интернете. Люди специально приезжают на Недели моды. В общем, сейчас наблюдается масса признаков грядущей модной революции.
– Где-то глубоко в сознании еще с советских времен отложилось: если хочешь действительно «выбиться в люди», то надо перемещаться поближе к столице. Туда, мол, стекается вся золотая молодежь, и только там тебе дадут развернуться во всю ширь доморощенного таланта.
– Не уверен в том, что это так. Безу-словно, должна существовать какая-то подходящая среда для того, чтобы зернышко, упавшее туда, смогло прорасти. Но я не могу сказать вам рецепт успеха. Успех – это сумма различных обстоятельств и возможностей человека. Однако стараться реализовать себя надо там, где ты живешь. А потом уже надо внимательно смотреть, куда это может тебя вывести. Нельзя сказать: «Езжайте в Москву, и у вас всё там получится». Наоборот – там еще больше конкуренция.
– С какой целью или мыслью уезжали в Москву вы?
– Лично я не ехал в Москву с целью покорить ее. Всё было достаточно прозаично. Я выиграл конкурс «Поколение М», и меня пригласили на стажировку в глянцевый журнал. (L’OFFICIEL. – Прим. авт.) Мне показалось интересным посмотреть на то, чего я раньше не касался. Как готовится журнал, как работают фотографы, журналисты и так далее. Спустя год, когда я всё это вкусил и распробовал, то понял, что мне интересно дальше заниматься созданием одежды. К тому времени в столице у меня уже были связи, полезные знакомства, и было бы глупо возвращаться в Красноярск. Хотя и здесь уже есть люди, которые готовы оказать поддержку творческим личностям. Если же потенциальный творец думает, что вокруг него сплошное болото и ловить здесь нечего, тогда ему надо подумать над другой проблемой. В Москве болота, может быть, и нет, но зато там такой лес, что маленькому деревцу порой невозможно прорасти к солнечным лучам сквозь гигантские стволы.
– А если у вас появится возможность поработать на Западе?
– Это очень интересная школа. Мне хотелось бы в какой-то момент там поработать. Другое дело, что сейчас это уже сложнее, потому как слишком много корней пущено здесь. Я уже не могу даже на неделю оставить свой бизнес. Это не хорошо и не плохо – просто так есть. Надеюсь, через некоторое время смогу так всё организовать, что у меня появится время на полноценный отдых и на поездки. А начинающим дизайнерам, особенно со знанием иностранного языка, мне кажется, стоит попробовать себя на Западе. Тот опыт и багаж знаний, который есть там, – куда больше, чем в России.
– Вам наверняка приходится частенько путешествовать по делам. Что больше всего нравится и не нравится в других городах и странах?
– На самом деле мне нравятся любые поездки: в Красноярск, или в Екатеринбург, или еще куда-то. Это расслабление, смена картинки, возможность узнать что-то новое. Я люблю наблюдать за людьми, смотреть на то, как выглядят магазины, кафе, рестораны, кинотеатры. Всё что угодно. И это очень полезно. Ты начинаешь ценить то, что есть у тебя, так как не всегда то, что видишь в других местах, – лучше. (Улыбается.) И когда говорят: «Хорошо там, где нас нет», – это не всегда правда. Ну и плюс вдохновение, которое получаешь из таких поездок. Иногда даже не сразу его чувствуешь, но потом это где-то обязательно вылезет. У меня такое уже бывало, и не раз.
– Италия и Франция для дизайнеров одежды, наверное, как Мекка для мусульманина. Удалось уже там побывать?
– Я побывал в Париже и четыре раза ездил в Лондон. О Милане, если честно, я особо не мечтаю. Наверное, было бы интересно посмотреть, но не более того. И я не был ни на одном показе мод за рубежом, кроме Лондона. Вот о чем мечтаю, так это о Нью-Йорке. Мне кажется, что это очень интересно. Это тот ритм жизни, к которому я привык в Москве. Многие ведь сравнивают эти города. Но хочется если и ехать, то не меньше чем на 2-3 недели. И побыть не туристом, проживающим в отеле, а гражданином города. То есть снимать квартиру, покупать еду в магазине и готовить ее дома самому, ходить в те места, куда ходят обычные жители города. Вот тогда это будет очень круто. К сожалению, пока не могу похвастаться тем, что у меня есть время просто так куда-то вырваться. Если я еду по работе, то стараюсь находить время на вечернюю прогулку, но этого мало.
– Не бывает таких сиюминутных желаний – забросить все дела, взять самые необходимые вещи и уехать куда-нибудь… в лес?
– Есть желание. Леса нет. (Улыбается.) Хотя лес-то уже есть. Появился. Я дружу с «Братьями Грим», и мы с ними достаточно часто видимся. Так вот у них есть репетиционная база под Москвой, в лесу. Там я даже справлял свой день рождения. Думаю, что с наступлением весны мы будем чаще туда ездить, при первой возможности. Не знаю, с возрастом ли это приходит, или просто не хватает зелени перед глазами, но хочется быть поближе к природе. А может, это и потому, что я из Красноярска. Наш город очень зеленый и красивый. Здесь невероятные окрестности, Столбы… Пока здесь живешь, иногда всего этого и не замечаешь. Я продолжаю поддерживать отношения со многими красноярцами, которые перебрались в Москву (там достаточно большая диаспора), и мы часто вспоминаем о том, какой Красноярск красивый город. Для нас это предмет гордости. Все мои друзья о Красноярске наслышаны так же, как и о других крупных городах мира. И все они стремятся сюда попасть. Я привозил
сюда Данилу Полякова, например, и других людей. Никто не разочаровался.
– Насколько часто удается вырваться к родным пенатам?
– Всё реже и реже. В прошлом году весной приезжал и вот сейчас. Но я планирую приехать еще этим летом.
– Творчество в большей степени относится к умственной сфере, но и о физической форме нельзя забывать. Есть у вас какие-нибудь спортивные увлечения? Может, лыжи – сибиряк всё-таки…
– Не увлекаюсь особо спортом. Может, потому, что очень люблю комфорт, люблю посидеть, полежать, подумать. Особенно если представлю, что упаду в снег и потом буду весь мокрый, то никакого воодушевления у меня это не вызывает. Но рад за друзей, которых подобные сомнения не останавливают. Может, и стоит попробовать… На снегоходах, например. То, что связано с техникой, мне нравится. Можно на машине погонять. Но если ехать на какие-то серьезные мероприятия, то с компанией. Я очень компанейский человек и один не выбрался бы никогда в жизни. Мне надо тут же, не отходя от кассы, делиться эмоциями, впечатлениями.
– Помимо одежды, придаете особое значение аксессуарам?
– Я никогда не ношу кольца, цепочки, браслеты. Единственный аксессуар, наверное, это сумка и ремень. Ремни люблю. Но они должны быть простые, лаконичные и в то же время с изюминкой. Вообще аксессуары очень полезные штуки, потому что они делают образ. Даже если ты оденешься консервативно, то с помощью маленького необычного предмета можно добавить особую смысловую деталь.
– Как, например, серёжка у вас в ухе?
– На самом деле я ее уже давно не замечаю. Ухо проколол еще в первую поездку в Лондон. Это был мой первый зарубежный город, и в последний день поездки я решил, что надо оставить какую-то память об этом периоде моей жизни. Первое, что пришло в голову, – зайти в тату-салон, где мне и сделали этот пирсинг. С тех пор я ни разу его не снимал и сейчас даже не замечаю. Только если шарфом зацеплюсь… У меня был такой период, когда я носил только костюмы (но без галстука) и коротко стригся. И эта сережка хоть как-то меня выделяла из общего ряда офис-менеджеров.
– Сейчас прическа не слишком короткая. Любите экспериментировать?
– Я очень люблю менять образ. То, как ты выглядишь, влияет определенным образом на творчество. Кроме того, с прической можно сейчас экспериментировать, так как я нашел наконец-то в Москве своего парикмахера. В Красноярске это была Лариса Гармашова. Но когда я уехал в Москву, то, что называется, остался наедине с собой. Три года или даже больше я стриг себя сам и не доверял этого никому другому. Стрижка для меня – очень личный момент. Но сейчас уже почти год моей головой занимается Влад Лисовец. Это очень талантливый парикмахер-стилист и просто хороший человек с отличным чувством юмора. Он много путешествует по миру и рассказывает потом разные невероятные истории. А еще ведет телепередачу, радиошоу и много чего другого. И мы нашли с ним общий язык.
– Экспериментируете только с формой прически или цветокоррекция тоже имеет право на существование?
– Для меня окрашивание волос – прошедший этап. В принципе, моя голова выдержала все цвета радуги. Пока я учился, у меня были длинные волосы, а когда занялся творчеством, то это перекинулось и на прическу. Начались эксперименты: короткие белые волосы, красные, черно-зеленые, синие, да чего только не было. Рыжим только не был. Но потом я решил, что природа не ошибается и то, что есть, лучше всего.
– Если не дизайнер, то…
– Скорее всего, фотограф. Я визуалист. Плохо воспринимаю действительность на слух и не особо умею говорить и писать. Поэтому любая профессия, связанная с визуальным восприятием, мне была бы по душе. Опять же мне нравится макияж, прически. То есть то, что может изменить образ человека.