начало на 1 стр.

Джордж Буш-старший практически всё своё время встречался и разговаривал с лидерами других наций. И если старший Буш начинал какую-то войну, то за его спиной всегда была большая коалиция. Но на Джорджа Буша-младшего оказали большое влияние неоконсерваторы. А их позицией было то, что если начинать войну, то начинать её следует в одиночку. Но тогда неизбежно возникают определённые ограничения, сужаются пределы возможностей. Америка недостаточно богата, чтобы вести две войны одновременно. И Америка не может вести военные действия в Ираке и вместе с этим в других регионах мира. И это было ошибкой неоконсерваторов. Они заблуждались в том, что Америка сможет вести две войны одновременно. Если у тебя есть союзники, тогда часть расходов могут взять на себя они. Например, во время первой войны в Персидском заливе в девяностых годах союзники США вложили в общее дело десятки миллиардов долларов. А во время второй, нынешней войны в Ираке союзники США не вложили ничего. Поэтому сейчас у наших властей возникли определённые проблемы. И мы теперь эти их пределы возможностей увидели и поняли. А опасность здесь заключается в том, что другие страны тоже видят это. И они будут использовать эту возможность, чтобы вводить людей в заблуждение в самых различных случаях.
– Советский Союз у многих на Западе ассоциировался с образом Леонида Брежнева – старого, больного, неадекватного кремлёвского «управдома». А, к примеру, для меня современная Америка ассоциируется с образом Моники Левински – хитрой, злокозненной, презренной профурсетки. Это ведь форменный позор Америки – что народ возвёл её в ранг героини. Её книга, разошедшаяся там огромными тиражами, сделала её миллионером. Ну и общество у вас там!
– Я думаю всё же, что данный вопрос прежде всего касается Билла Клинтона, а не Моники. Мы всегда надеемся, что наш лидер в моральном смысле будет лучше, чем нередко происходит в действительности. И иногда мы возводим наших лидеров на пьедестал. Мы считаем, что они идеальны. Но историки, которые смотрят на опыт Кеннеди и Эйзенхауэра, видят в них много личностных недостатков. Моя же точка зрения заключается в том, что политические достижения определённых лиц должны превалировать над их личными недостатками. Судя по историческим свидетельствам, многие американцы смеялись над президентом Никсоном, у которого было немало персональных недостатков. В то же время Никсон открылся перед Китаем. И когда пишется книга истории, люди признаются в том, что это был очень важный момент. Поэтому, несмотря на его личные недостатки, нужно смотреть именно на политические заслуги, на позитив для истории. Например, во Франции у президента страны может быть любовница. И людям там наплевать на это. Но Америка – более моральная, более этическая страна. И поэтому дело с Моникой Левински было так раздуто. Но я хочу сказать, давайте взглянем на достижения лидеров, а не на их личные недостатки.
– Как человеку японского происхождения, больно ли вам вспоминать атомную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки? Это ведь было преступление, от которого нельзя отмыться на протяжении веков.
– Я – физик. И эту атомную бомбу создали мои наставники-профессоры. Один из моих коллег своими голыми руками загружал эту бомбу в самолёт. Он держал кусок плутония в руках и физически туда его засунул, в бомбу. И своими же голыми руками он собирал ту бомбу, которая была сброшена на Нагасаки. И я задал ему вопрос: «Что ты чувствуешь по этому поводу?» – человеку, который своими руками построил эту бомбу. И он дал мне очень интересный ответ. После того как был совершён этот взрыв, он стал против войны, начал высказываться против ядерного оружия. И он стал лидером антиядерного движения в США. Но меня удивило, что на вопрос о том, сделал ли бы он это снова, прозвучал ответ: «Да!»
Я же немножко по-другому считаю. Мы знаем, что в Вооружённых Силах Соединённых Штатов Америки многие были против того, чтобы бомба была сброшена. И Эйзенхауэр был против того, чтобы бросать бомбу. Эйзенхауэр сказал, что Япония уже побеждена, что военно-морская блокада гарантирует её разгром. Если установить надёжную блокаду, то японцы рано или поздно сдадутся. Даже среди военной верхушки США были люди, которые выступали против сброса бомбы. Фактором же, который не позволял японцам сдаться, было требование безоговорочной капитуляции.
– А есть ли сейчас у какой-то военной сверхдержавы, России или США, хотя бы гипотетические шансы одержать победу в ядерной войне, если, не дай Бог, такая возникнет? Или, скорее всего, погибнет всё живое?
– Изначально мы думали так: чтобы уничтожить одну большую страну, потребуются тысячи ядерных единиц вооружения. Теперь уже так не считаем. Мы думаем, что количеством всего в несколько сотен единиц можно дестабилизировать атмосферу планеты. И даже если одна из супердержав одержит победу в этой войне, победа эта будет временной, поскольку победителю также придётся сильно страдать, когда изменится состав атмосферы.
– В современном мире США взяли на себя весьма специфическую роль мирового жандарма. Теперь это страна, которая как бы отвечает за порядок на планете. Но на практике американцы мало что толкового сделали. Планете грозит ужасная экологическая катастрофа. Две трети мира живут в нищете, в Африке убивают и едят человекообразных обезьян. Да и саму «великую Америку» скоро ураганами в океан снесёт…
– Всё, о чём вы сейчас сказали, в принципе верно и справедливо. Вы правы и в том, что, по крайней мере, власти Соединённых Штатов Америки рассматривают весь мир через некую военную линзу. А глобальное потепление климата – это действительно проблема, которую принимает и понимает каждый здравомыслящий учёный. Но вы должны помнить, что Буш останется у власти не так долго. И придёт время нового президента. И, как говорил Черчилль, демократия – это самая худшая форма правления, за исключением всех остальных. То есть рано или поздно, испробовав всевозможные способы, демократия найдёт необходимый правильный путь. И, к счастью, мы не зависим от роли одной персоны. Мы не должны ждать целую жизнь какого-то человека, чтобы определять свою внешнюю политику. Для этого мы и придумали лимиты сроков президентского правления. Всемирное потепление стало признаваться в США как большая проблема только недавно. И бывший кандидат в президенты США Эл Гор, и другие экологические деятели и группы начали наконец-то вплотную заниматься данной проблемой. Именно поэтому в Америке всё чаще стали покупать гибридные автомобили. Поэтому постепенно американцы начинают видеть главное.
– Гибридные автомобили – что за чудо?
– Это машины, которые работают, например, на бензине и на солнечной энергии. Тот же Шварценеггер занял очень экологически позитивную позицию. Он – самый «зелёный» политик, в экологическом смысле, во всех Соединённых Штатах. Поэтому даже если Буш не делает ничего, штаты по отдельности выдвигают свои собственные законопроекты. Калифорния, Массачусетс, Нью-Йорк – эти штаты продвигают законопроекты, направленные на ограничения углеродных выбросов в атмосферу. То же самое касается исследований в области стволовых клеток. Буш лично не хочет финансировать эту сферу деятельности. Но Калифорния уже приняла законопроект стоимостью три миллиона долларов, направленный на финансирование исследований по стволовым клеткам. Поэтому даже если президент лично ничего не делает, сами штаты по отдельности будут продвигать эти законы.
– Как вы смотрите на то, что новым президентом США может стать Хиллари Клинтон?
– Здесь пока ещё не совсем ясна ситуация. Некоторые люди подвергают Хиллари критике за то, что она пытается быть в обоих лагерях одновременно. Но ведь и её муж прославился этими же качествами. Билл Клинтон пытался дружить со всеми. Поэтому если возникал какой-то дискуссионный вопрос и возникало две позиции по какой-либо проблеме, он занимал и одну, и вторую позиции. Хиллари также очень умело принимает обе стороны вопроса. Поэтому посмотрим. Сейчас она – ведущий номинант от демократической партии.
– В последние годы очень много говорят о нанотехнологиях. Действительно ли это во многом не познанный ещё мир, который позволит перевернуть наши представления о человеческих возможностях?
– Вообще влияние нанотехнологий преувеличивается. Сегодня мы используем нанотехнологии в основном для создания необходимых защитных слоёв. Например, мы покрываем плёнками окуляры очков, одежду покрываем специальными слоями. Делаем также углеродные нанотрубки. Но от тех ожидаемых перспектив, которые сулили нам нанотехнологии, нас отделяют ещё десятки лет. Обещания нанотехнологов заключались в том, что в какое-то время мы сможем превратить, например, чашку в стол – просто передвинув атом за атомом. Но от этого нас всё ещё отделяют многие и многие десятилетия.
– Смогут ли люди победить такие страшные болезни, как рак и СПИД?
– Мы сегодня точно знаем, что такое рак. На тему рака написаны целые энциклопедии. Рак является генетическим дефектом. Для возникновения раковой клетки требуется повреждение четырёх или пяти генов. Но рак – это движущаяся цель. То же самое касается СПИДа. Это тоже бегущая мишень. Даже если вы данный вид СПИДа излечили, он мутирует. Поэтому, возможно, для СПИДа у нас никогда не будет гарантированного лечения. Возможно, мы сможем лечить лишь формы СПИДа, которые существовали несколько лет назад. Обычно клетки имеют некий механизм, который позволяет им ремонтировать самих себя. А у вируса СПИДа такого механизма нет. Вирус СПИДа развивается со скоростью, которая в тысячи раз превышает скорость эволюции человечества. Поэтому я думаю, что большинство видов рака и СПИДа мы сможем вылечить. Но всегда будут определённые виды рака и СПИДа, которые мы одолеть не сможем.
– И прогресс, видимо, уже есть: ещё совсем недавно от СПИДа умирали даже такие знаменитости, как Фредди Меркьюри, Рудольф Нуреев, Артур Эш. А сейчас тот же Ирвин «Мэджик» Джонсон, баскетбольный идол двадцатого века, живёт с ВИЧ-инфекцией и даже занимается спортом. Или это просто особенности его организма?
– Мы всегда сможем лечить лишь прошедший, «знакомый» СПИД. Рано или поздно СПИД, который находится в теле Мэджика Джонсона, тоже изменится. И он может мутировать и убить его. Сегодня люди, болеющие СПИДом, вынуждены принимать по меньшей мере три вида лекарств. Но опять же рано или поздно вирус мутирует так, чтобы обходить все три лекарства. И поэтому люди, сегодня болеющие СПИДом, могут получить лишь временное излечение. Но в конечном итоге многие из них умрут именно от СПИДа, поскольку вирус СПИДа мутирует в миллионы раз быстрее, чем развивается потенциал современной медицины.
– Возможно, лично у вас есть какие-то простые правила или советы – как можно поддержать и укрепить здоровье.
– Я думаю, мы всё ближе и ближе подходим к совершенству. Уже, например, в опытах с мышами мы можем сделать их сильнее, мы можем улучшить их память, увеличить скорость их реакции. А ведь гены мышей идентичны нашим генам. Поэтому в будущем мы наверняка будем делать людей совершеннее.
– Но что делаете лично вы – для себя и уже сейчас?
– Ко всем этим многочисленным книгам о диетах я отношусь весьма скептически. Моя диета называется «диета пещерного человека». На протяжении девяноста девяти процентов своей истории люди жили в лесу. Девяносто девять процентов этой истории мы ели овощи, очень мало ели мяса, очень мало ели сахара. Мы много занимались физическими упражнениями. Наше тело – машина, которая предназначена для жизни в лесу. Но сегодня многие из нас позволяют себе сколь угодно много употреблять жира и сахара. А наши тела между тем не претерпели необходимых изменений, чтобы справляться с такими революциями в рационе. Мы почти не занимаемся физическими упражнениями, в то время как в лесу без этого никак. Поэтому когда я думаю о здоровье, я пытаюсь представить, каково было людям жить в лесу. Физические упражнения, мало жира, мало сахара. Но, естественно, я также хочу получать и современные лекарства. Я, конечно, если надо, буду пить и антибиотики. И, разумеется, никому не стоит отказываться от хирургических вмешательств, которые могут продлить жизнь человека.
– Долгое время едва ли не родственными понятиями признавались «здоровье» и «спорт». Но постепенно рекордомания, коммерциализация и политизация спорта перевернули всё с ног на голову. Как вы считаете, современные Олимпийские игры – это одно из величайших достижений человечества? Или, как и в большой политике, там для победы «все средства хороши»?
– На самом деле в большом спорте в дальнейшем всё будет ещё хуже, потому что очень скоро мы сможем изобретать гены, которые будут делать нас сильнее. Международный олимпийский комитет уже создал коллегию докторов, и один из моих друзей входит в её состав. Эта коллегия будет выявлять у атлетов изменения на генном уровне. Но такого анализа пока ещё не придумано. Невозможно взять мочу на анализ и определить, были ли изменены гены у этого человека. Поэтому, возможно, в будущем люди практически не будут смотреть Олимпийские игры. Разве вы стали бы смотреть соревнования, где победитель выиграл только потому, что принял больше допинга? Люди не будут уважать и смотреть такие Олимпиады. И именно по этой причине олимпийское руководство очень обеспокоено проблемой всевозможных допингов.
– Заморозка человека после смерти и его последующее оживление – это, вероятно, лишь глупая сказка?
– Здесь существует много больших проблем. Когда ткань замораживают, в ней формируются кристаллики льда. И эти кристаллики протыкают стенки клеток. Таким образом они эту клетку убивают. Поэтому замораживать ткань нужно очень аккуратно. Например, рыбу или лягушек можно замораживать целиком. И мы выяснили, почему это возможно. Сахар является антифризом. Практически каждой машине нужен антифриз. У рыб в качестве антифриза выступает глюкоза. Поэтому возможна такая ситуация, когда имеется кусок льда, внутри которого находится живая, не повреждённая морозом рыба. У людей нет такого антифриза. Поэтому если заморозить человека, в его теле начнут формироваться кристаллики льда. В США существуют миллионеры, которые хотят заморозить своё тело. Например, Майкл Джексон: он хочет свою голову заморозить. Но я думаю, что когда их заново разморозят, они будут мертвы. Опять же, могут выжить их гены, но клетки их мозга, их ткань после таких операций погибнут.
– Об атомной бомбардировке Японии я вас спросил. Не могу не задать вопрос и о трагедии 11 сентября. Циничные умы называют её самой эффектной террористической акцией в истории человечества. Слишком уж безупречно с точки зрения физики все было сделано...
– С технической точки зрения это, конечно, было великолепно. Однако имелось целое множество предупреждающих знаков. Например, в Париже предпринималась попытка захватить самолёт и врезаться на нём в Эйфелеву башню. Америка была в курсе того инцидента. Америка знала, что это были пилоты, которые проходили подготовку во Флориде. И перед этими пилотами стояла одна задача – только подняться в воздух. А садиться они не собирались уже никогда. И Америка знала об этой истории! Но почему-то никто не провёл аналогий. Видимо, из-за того, что это была технически в высшей степени грамотно продуманная попытка. Да, я считаю, что эти террористы были очень умные люди. Но вместо того чтобы взрывать самолёты, они должны создавать самолёты. Печально здесь и то, что на Ближнем Востоке люди вообще не строят самолёты. Террористам нравится их только взрывать. А это значит, что на Ближнем Востоке не существует науки. Не существует там промышленности. Не существует новых рабочих мест для молодого поколения, а ведь там огромный рост числа молодёжи и наблюдается настоящий демографический взрыв. Многим жителям Ближнего Востока меньше двадцати пяти лет, а у них нет работы. И им хочется найти виноватого: нужно ведь кого-то обвинить в том, что у них нет работы. И это очень печально. Получается так, что во всём они винят Запад. Я читал интервью с бывшим главой Малайзии, которое называлось «Что не так с мусульманством?». Он сам, разумеется, мусульманин. Он был лидером мусульманской страны. И он задаёт вопрос: «Что же произошло?» В статье он подчёркивает, что мусульмане всегда были очень сильны в науке, в промышленности, в технологии. Но затем начался спад. Мусульмане забыли о науке. Доминантную роль стала играть идеология, неимоверно возвысились религиозные институты. И это ознаменовало начало долгого, затяжного спада. Заканчивает свою статью бывший лидер Малайзии горькими словами о том, что опять происходит та же история: молодые и самые способные не строят самолёты, они просто хотят их взрывать. И это станет причиной нового падения. Он также говорит о том, что в основных проблемах мусульманского мира виноваты сами же мусульмане, потому что каждый раз, когда мусульманская религия расходится с технологией, каждый раз, когда происходит этот разрыв, наступает очередной спад, очередное падение. Именно поэтому высокопоставленный автор выражал искренний страх перед тем, что происходит.
– Теракты и прочие козни экстремистов – серьёзная угроза человечеству. Но и это покажется «цветочками» по сравнению с тем, что ждёт нашу планету в просчитанном учёными будущем. Уже известно, что, когда начнёт остывать Солнце, оно сильно расширится – и Земля сгорит в его объятиях, словно шкварка в раскалённой сухой духовке. И все мы обречены…
– Бертран Рассел, великий философ, заявил, что надежды нет, поскольку Солнце умрёт. Но ведь уже сегодня у нас есть космические челноки и самые разнообразные современные летательные аппараты. Пять миллиардов лет – это огромный срок для того, чтобы построить подходящую ракету и спастись. Гораздо раньше случатся другие великие катаклизмы, нужно быть готовым и к ним. Через десять тысяч лет на Земле будет новый ледниковый период. Десять тысяч лет назад люди тоже жили на планете, а на этом самом месте, где мы с вами беседуем, были километры льда. Через десять тысяч лет, в будущем, опять здесь будут километры льда «над нами». Но люди всегда приспосабливаются. Мы как особи – очень молоды. У нас космические ракеты появились каких-то пятьдесят лет назад. Радио, телевидение, компьютеры – это всё в последние полвека появляется, развивается, прогрессирует. Поэтому не каждый учёный считает, что мы в итоге обречены.
– Многие пытаются уповать лишь на Бога. И величают его не только Творцом, но и Спасителем.
– Я верю, что существует ген Бога. У людей есть генетическая предрасположенность к религии. В каждом обществе существует религия, поскольку религия – это своего рода клей, который удерживает племя, группу вместе. Он придаёт весомость и смысл тому, чем мы занимаемся. Поэтому уже тысячи лет назад религия стала очень полезным делом. Племена, у которых отсутствовала религия, были очень слабыми. А племена, у которых религия наличествовала, были очень сильными. Проблема заключается в том, что сегодня у нас есть ядерное оружие. У нас есть и парниковый эффект. Но наше мышление не изменилось. Мозг современного человека идентичен мозгу человека пещерного. Таким образом, и мозг современного человека предназначен для религии. Тем не менее мы развиваем технологии, совершенствуем компьютеры, у нас есть ядерное оружие. Но существует и опасность, что за сто тысяч лет наш мозг реально не развился, не эволюционировал. Различные исследования показывают, что религия может оказывать весьма действенное влияние на мозг человека. Поэтому я считаю, что существует определённый ген Бога, который делает людей религиозными.
– И помогает им жить лучше и веселее? Как Санта-Клаус на Новый год...
– Да, потому что Санта-Клаус помогает детям. И дети его обожают, они в нетерпении ждут этого праздника.
– Вы известны как незаурядный экспериментатор…
– Я действительно проводил свои эксперименты с антивеществом. И даже сумел построить «колайбер» – чтобы создать антивещество.
– А есть ли у вас в жизни кардинальная цель?
– Давайте скажем так: цель моей жизни – это закончить, завершить мечту Эйнштейна касательно теории, объясняющей сущность всего. И создать уравнение длиной в один дюйм, в два с половиной сантиметра, которое поможет нам прочесть мысли Бога. В конечном итоге разрабатываемая мной Теория струн должна ответить на все важнейшие вопросы бытия. В Теории струн существует такой посыл: язык струн – это музыка. То, что в этой Теории вибрирует и издаёт музыку, это одиннадцать измерений. Поэтому у нас есть «кандидат» на роль Бога. А разум Бога – это космическая музыка, которая резонирует по всем одиннадцати измерениям. Это если очень коротко…
– Да уж, короче некуда. А может ли человек, пытающийся синтезировать Музыку Космоса, назвать хотя бы одну красивую земную женщину? Юную или уже преклонных лет, или из прошлых эпох – не важно.
– На самом деле существует много достойных женщин. Например, Мария Кюри. Она была тем человеком, который открыл радий…
– Да ну его в реактор, этот радий! Барбара Стрейзанд, Бритни Спирс, Маша Шарапова, леди…
– Мата Хари! (Смеётся.) …Не могу так с ходу ответить. С одной стороны, так много великолепных женщин, которые имеют и свои достижения, и свой шарм. А вам-то нужно одну-две…
– Примерно вашего возраста в России живёт и побеждает энергичная и самобытная Ирина Хакамада. Тоже, между прочим, японские корни у неё. Слышали о ней?
– К большому сожалению, нет.