На финансовых рынках есть люди, которым по долгу службы приходится выступать в роли футурологов и давать прогнозы. Именно они, аналитики-стратеги, собрались за круглым столом обсудить настоящее и заглянуть в будущее. Чего ждать от президентских выборов в России, наступит ли кризис, как будут вести себя биржевые индексы в 2008 году и, конечно, акции каких компаний покупать – об этом рассуждают Георгий Иванин (ИК «Антанта ПиоГлобал»), Ованес Оганисян (ИК «Ренессанс капитал»), Дмитрий Парфенов (ИК «Проспект»), Валерий Пивень (ФК «Открытие»), Владимир Рожанковский («Ак Барс финанс»), Сергей Суверов (Ситибанк), Дмитрий Тимофеев («Парма менеджмент»), Кирилл Тремасов (Банк Москвы).
Инвесторам в 2008 году будет из чего выбирать: недооцененных акций по-прежнему много. Но в целом направление денежных потоков на мировых рынках определит, будет наш рынок «бычьим» или «телячьим».
Дмитрий Тимофеев: В США произошли драматические события (кризис ликвидности), которые пока не оказали негативного влияния на Россию. Есть гипотеза, что если несколько лет назад развивающиеся экономики обслуживали экономики стран-«монстров», то теперь, наоборот, они будут обслуживать нас. И именно в развивающихся экономиках, в том числе российской, сосредоточен потенциал роста. Насколько верна эта гипотеза?
Валерий Пивень: Поток капиталов из западных стран в Россию может снизиться, но в то же время непонятно, куда вкладывать деньги на Западе. Кроме того, молодые экономики всё чаще уходят из-под политического контроля развитого мира, и если раньше МВФ и другим организациям было достаточно просто навязать свои экономические идеи и тем самым обеспечить себя донорами, то сейчас ситуация изменилась. Отношения между развитыми и развивающимися странами выравниваются, и развивающиеся страны всё меньше и меньше будут идти в кильватере политики развитых. Это новая ситуация для мировой экономики, и сюрпризы здесь возможны всякие. Но при этом кризисные явления распространяются по всем странам, и страдать от них будут в равной мере и те и другие.

Ованес Оганисян: В каждом кризисе находятся стороны, которые получают выгоду. Например, от мексиканского кризиса 1994 года выиграли американские «голубые фишки», а в 2000 году – американские облигации и цены на недвижимость в США. Сейчас ситуация складывается так, что в выигрыше могут оказаться акции развивающихся рынков, в частности экономик БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай). Россия на этом фоне наиболее недооцененная.
Сергей Суверов: Развитые страны всё равно будут задавать тон в технологиях, маркетинге, дизайне и других сложных сегментах. В то же время мировая экономика действительно будет развиваться более сбалансированно, и страны БРИК и страны-производители товарных ресурсов будут показывать хорошие темпы роста. Сейчас уже такие страны, как Катар, Оман, демонстрируют одни из самых высоких темпов роста в мире. Но ожидать того, что развивающиеся страны будут обслуживаемы развитыми странами, я бы не стал.
Дмитрий Парфёнов: Рост экономик стран БРИК связан исключительно с ростом цен на энергоносители и сырье. То есть, по сути, страны БРИК развивают свою экономику не за счет внутреннего спроса, а за счет потребления в США и Европе. Мы подошли к такой черте, когда рост экономики США в принципе уже невозможен на внутреннем потреблении, поскольку оно подошло к концу из-за перекредитования. Рост в странах БРИК потенциально огромен, но откуда он возьмется? Откуда появятся доходы у населения, которое будет потреблять все эти миллиарды тонн стали, угля и прочего?
Соответственно, мировая экономика подошла к такому моменту, когда потребуется переоценка ценностей, удешевление энергоресурсов, сырьевых материалов, чтобы возник источник нового роста, либо необходимо формирование новой экономической политики. Не исключено, что приход к управлению в США нового правительства – неважно, будут это демократы или республиканцы, – сгенерирует эту новую идею. Поэтому средне- и долгосрочный прогноз таков: будет меняться сам характер мировой экономики, будет создана новая резервная валюта и изменится отношение к таким государствам, как страны БРИК.
Владимир Рожанковский: Драма нынешней ситуации состоит в том, что раньше в местах глобальной концентрации финансового капитала возникали очаги роста, а сейчас это не так. И эти страны, и эти инвесторы не могут себе в этом признаться чистосердечно.
Константин Илющенко: Как все-таки трудности на денежном рынке повлияют на акции компаний?
Сергей Суверов: Я бы прокомментировал то, что говорил Кирилл, – деньги стали более дорогими. Пока мы видим, что банкам удается перекладывать возросшую стоимость денег на своих заемщиков. Но спрос на кредиты остается высоким, темпы роста российской экономики не замедлились. Пока в России бизнес рентабельный, и повышение стоимости денег он стерпит. Мы увидели рост во втором полугодии, и я думаю, что тенденция продолжится и в новом году. Банки могут замедлиться в своем росте, но его потенциал всё равно очень велик. Сектор должен вырасти больше чем в десять раз, чтобы достигнуть уровня западноевропейских банков. Российские банки смотрятся дешево по отношению к западным, так что банковские акции могут быть перспективной темой в следующем году. Что касается потребительского сектора, то он основан на росте доходов населения, с которыми не должно быть проблем. Этот сектор не показал хороший рост в 2007 году, потому что оценка этих акций была довольно высокой и включала высокие темпы роста.
Георгий Иванин: Есть секторы, которые слабо привязаны к событиям, происходящим на мировых финансовых рынках. Взять ту же электроэнергетику: как сектор она зависит от этого, но потенциал роста здесь основан и на дефиците мощностей в России, и на предстоящей либерализации цен на энергию.
Дмитрий Парфёнов: На российском рынке существуют две проблемы, не решенные по сей день. Это абсолютно низкий free float (количество акций в свободном обращении). Даже если мы возьмем таких крупных эмитентов, как «Газпром» или «Норникель», то на бирже обращается не больше 5-10% акций. Всё остальное у крупных фондов, которые сидят в бумагах на протяжении десятков лет и не собираются их продавать ни при каких обстоятельствах. Вторая проблема – это низкий корпоративный уровень наших компаний.
Дмитрий Тимофеев: Выборы в Госдуму не оказали заметного влияния на рынок. А чего ждать от президентских выборов в России и США?
Дмитрий Парфёнов: Если мы возьмем ситуацию 1996 или 2000 годов, то там существовало два явных полюса, которые друг с другом боролись. Сейчас у нас монополярное политическое пространство, попытки создать оппозицию в последнюю кампанию были чисто декоративные, поэтому ситуация с выборами президента будет точно такая же: неважно кто, важно, что он будет олицетворять нынешнюю политическую ситуацию. Нет альтернативы, риски сняты, и все расслабились.
Сергей Суверов: Надо смотреть, какую экономическую модель анонсируют, продолжится ли госкапитализм, какой станет бюджетная политика. Что будет с налогообложением, которое для нефтяных компаний является тормозом в развитии.
Дмитрий Тимофеев: Выборы в Америке, видимо, более значимое событие для финансовых рынков?
Дмитрий Парфёнов: Существует аргументированное мнение, что состав правительства отражает настроение той или иной финансовой группировки. При демократах это были доткомы, а когда пришли республиканцы, ими стали финансовые и нефтяные компании. У демократов должна быть другая экономическая модель. В чем она будет выражаться – в развитии какого-то инновационного сектора либо в дальнейшей поддержке нефтяных компаний – большой вопрос.
Владимир Рожанковский: В США в обществе накопилась колоссальная усталость от смертей военного контингента в Ираке и просьб увеличить ассигнования Пентагона. Для демократов единственный карт-бланш – немедленный вывод войск из Ирака, и это достаточный стимул для избирателей. Как только будет прекращена военная кампания, цены на нефть неизбежно пойдут вниз. Потому что колоссальное давление на американские обязательные нефтяные резервы производится поддержкой военной кампании.
Валерий Пивень: Что будет с Ираком – вопрос спорный, все-таки доктрина, согласно которой США обеспечивают свое присутствие в нефтенесущих регионах, не Бушем придумана и не им одним реализуется, в той или иной степени ее поддерживают и демократы, и республиканцы – все понимают, что без доступа к нефти США не выжить. И хотя, как заявлял Гор, каждая компания должна сделать всё для снижения зависимости от нефти, понятно, что в ближайшие годы этого не произойдет. Плюс то потребление, что могут сократить США, вероятно, будет замещено Китаем. Программа демократов содержит одну ключевую идею – вернуть деньги, которые ушли в тот же Китай, назад, в Штаты. Это необходимо сделать, чтобы изменить соотношение экспорта и импорта, вернуть в США производство, рабочие места, приток интеллектуальной рабочей силы. Понятно, что всё это произойдет не быстро, и в стране также грядут серьезные изменения в налоговой системе – нынешняя ситуация усилила чудовищный дефицит бюджета.
И даже если к власти придет вновь республиканец, ему придется делать то же самое, что делали бы демократы. Самый главный вопрос: смогут ли США вернуться к своим собственным проблемам, а не быть в каждой бочке затычкой. Да, если им удастся развернуть потоки денежных средств, то портфельных инвестиций к нам пойдет меньше. Но наш рынок не самая большая часть того, куда шли американские деньги. А что касается нефти, то существующий рост, мне кажется, не на год и не на два.
Кирилл Тремасов: Один большой вопрос, который будет доминировать в следующем году, – что будет с американской экономикой? Удастся им избежать рецессии, либо экономика погрузится в состояние спада? Сейчас мы видим, что даже у представителей ФРС диаметрально расходятся и оценки текущего состояния, и прогнозы. От того, по какому сценарию станет развиваться ситуация с экономикой США и мировым кредитным кризисом, и будет зависеть доходность от инвестиций на российском рынке акций в следующем году. И выборы, и отраслевые истории мне кажутся факторами второго порядка.